В этот момент в дом вбежал запыхавшийся Коралл. Инти понял, что разговор с сыном Славного Похода окончен. Ещё раз пожелав юноше бодрости духа, он вышел в столовую. Отдышавшийся Коралл начал:
-- Докладываю. Панголин скоро будет. О судьбе Золотого Подсолнуха тоже удалось кое-что узнать. Он был у Панголина, но дома его не застал. Дома был только раненый юноша и ухаживающая за ним девушка. Ты что-то знаешь о ней, Орех? Мне кажется, что она что-то скрывает...
-- Конечно, от чужого она будет скрывать, -- ответил Золотистый Орех, -- но так я особенно внимания не обращал. Ну, прибилась какая-то девчушка, от погромов сбежала.
-- Ну вот, я так понял, она с Подсолнухом разговорилась. Рассказала ему, что её дом разгромили, где родители, она не знает, и что отдали её в наложницы какому-то погромщику, а она от него сбежала. И что её сестру тоже какому-то негодяю отдали. А та наложницей быть отказалась, он её в бордель отдал. Ну, вот Золотой Подсолнух это близко к сердцу принял и решил проверить, можно ли ту девушку вызволить.
Золотистый Орех помрачнел от такого рассказа:
-- Про этот бордель ходят зловещие слухи, -- пояснил он гостям.-- Девушек и женщин там держат силой, даже не угрозой голода, ну и в ход идут кнуты, скручивание верёвками и так далее.
-- Откуда ты знаешь? -- спросил Инти.
-- Там при входе написано. Они этим даже клиентов завлекают. Находятся же такие, которых привлекает идея надругаться над беспомощной связанной жертвой прямо на кровати Первого Инки. Они же это не где-нибудь, а вот дворце устроили.
Инти вздохнул:
-- Бедный Асеро, каково ему будет потом вернуться во дворец, где творилось такое... Я сам понял, что уже не смогу жить в доме, где пытали и убивали. Но у него и такого выбора нет.
-- Пока об этом глупо думать. Может, дворец так разгромят, что от него вообще развалины останутся.
-- Послушай, Орех, но ведь они, получается, делают всё, чтобы их возненавидел даже простой обыватель. Чтобы они там про меня не сплетничали, каких бы ужасов не приписывали, а бордель с кнутами это всё перекрывает.
-- На симпатию большинства они не рассчитывали изначально. Это для них способ сплотить сторонников. Участвовавший в таком не надеется на прощение от инков. Сегодня вечером будут первые рабовладельческие торги. На Дворцовой Площади. Это будет отвратительное зрелище, но я бы всё-таки туда пошёл. Чтобы посмотреть, как реагируют простые люди. Инти, ты что думаешь?
-- Я думаю, что пойти мне тоже надо. Вероятно, это будет самое важное. И Коралл пойдёт. А нашего больного оставим на лекаря.
-- Инти, ведь продавать будут твоих родных! Ты выдержишь это зрелище?
-- Выдержу. Всё что угодно выдержу.
Но Орех заметил, что в глазах Инти полыхнул боевой огонёк и понял, -- не будет тот спокойно смотреть, как его родных продают, наверняка что-то выкинет. Впрочем, Золотистый Орех был этому даже рад. Пусть придётся рискнуть жизнью, но риск лучше бессилия.
В этот момент пришёл Панголин.
-- Простите меня, что задержался, но жаркий денёк выдался! Инти, как я рад тебя видеть! Знал я, что тебя просто так не убить! О подробностях спрашивать не буду, время у тебя едва ли есть со мной беседовать. Да и Орех мне потом расскажет, если что. Где наш Перо?
Золотистый Орех заглянул к нему в щёлку:
-- Задремал. Ладно, Панголин, садись, отдохни немного, видно устал весь день по больным бегать. Вот тебе стакан воды.
Панголин присел и взял стакан, и сказав:
-- Да если бы по больным! А то только осмотрел больного, а меня взяли тёпленького и на допрос в инквизицию!
-- Это у нас так называют комиссию по расследованию преступлений инков, -- пояснил Золотистый Орех, поймав недоумённый взгляд Инти, -- название свое, в общем, оправдывает. Да я тебе уже рассказывал про старика, который прямо на площади умер. А тебя, Панголин, насчёт чего расспрашивали?
-- Сначала придрались к тому, что меня вызвали к человеку, который у них до того побывал. Ну, разве же виноват, что они допрашиваемых до такого состояния доводят, что им лекарь потом нужен? Потом, когда поняли, кто я, стали допытываться, кого я травил по приказу Инти или Горного Ветра. Никак не могли поверить, что ни единого человека. А ещё хотели, чтобы я все их грязные выдумки о тебе, Инти, подтвердил. Ну а я им в ответ говорю: "Есть у вас продажные писаки, к ним и обращайтесь. Я, как Мастер Ядов, понимаю, что они принимали, прежде чем свои бредни писать. И сам такое принимать не намерен, знаю, чем это обернётся впоследствии! Мне мой ясный ум дорог". А они в ответ угрожать стали. Мол, тому, кого ты до того осматривал, мы только кое-что раздавили, а тебе и вовсе отрежем. Вовек плотских радостей не узнаешь!" А меня тут смех разбирать начал: "Ага!" -- говорю, -- "Отрезайте!". А они не поняли, что я смеюсь над ними, но решили серьёзность угрозы продемонстрировать. Один мне руки заломил, другой тунику задирает и штаны спустил, а третий с ножом подходит, да как вырони нож от неожиданности. Да прямо себе на ногу! А я всё смеюсь. Хотя понимаю, что всё могло бы и весьма печально кончиться, ведь в живот пырнуть меня ничто им не мешало. А затем один англичанин говорит: