-- Ну, так отпусти их, если ты такой добрый!
-- Отпустил бы, будь моя воля, но приказ есть приказ. Да и куда они пойдут одни?
-- Да уж найдём куда, -- заметила Лань.
-- Ну, покончишь ты с собой, и так будет лучше? -- сказал каньяри. -- Мне не тебя, так твоё дитё жалко.
-- Раньше бы на жалел. Вы, ведь, каньяри, не считали захват рабов чем-то дурным?
-- Не считали. Мне рассказывали, что наши предки и сами много работали, и к рабам неплохо относились. А как вспомнишь ваши крики и тела в крови, так блевать хочется.
-- А ты так и не понял, что раньше то же самое было, только потом тебе это описали красиво?
-- Может, ты и права. Но ведь почти везде имеют рабов и не видят в этом ничего плохого. Что же, большинство людей нравственные уроды? Если им держать рабов нравится!
-- Большинство людей никогда никто и не спрашивает, что им нравится! -- бросила Лань.
Воин отвернулся, поняв, что проигрывает спор женщине.
В этот момент Инти решился подойти. Торговец из Чимора сам по себе не должен был вызвать подозрений, а в лицо его юноша не узнает.
Лань узнала его сразу.
Она сказала по-испански так тихо, чтобы Инти слышал:
-- Я убила его. Отравила. А он хотел дать яду мне, чтобы избавить от этого, -- и она указала на верёвку.
-- Не могу упрекнуть тебя в этом, -- также тихо по-испански ответил Инти, -- я знаю, от какого кошмара ты его избавила. Я не считаю тебя виновной передо мной. Не ты убийца, а они. А тебя я хочу освободить.
-- Но как?
-- Сейчас я залезу на возвышение и стану толкать речь. А в это время подойдут мои люди, передадут лезвия, и вы перережете верёвки, а дальше к бегите с детьми к ткацкой мастерской. Ну а дальше на подъёмнике. И только не вздумай ничего с собой делать, ты мне нужна живая.
-- Я обещаю, что ничего с собой не сделаю, так как нужна малышке.
После чего Инти, минуту посовещавшись с Кораллом и Орехом и послав их с ножиками к невольницам, встал в то место, откуда раньше во время народных собраний перед дворцом нередко говорили речи люди, выступавшие гласом народа, и начал речь:
-- Братья и сёстры мои, вы оглянись вокруг, в каком кошмаре вы оказались. Когда народ собрался на площади перед дворцом, и стал требовать от Государя выйти, прочитав про него мерзкую клевету в газете, разве мог ли кто-нибудь предположить, что во дворце будет устроен бордель, а девушек, женщин и даже маленьких детей продают ныне с молотка! Могло ли такое при инках присниться даже в дурном сне? Так почему же вы терпите это, братья? Неужели узурпаторы сумели облапошить вас красивыми словами про свободу и республику? Но что стоит свобода, если рядом рабовладение? Или вы думаете, что раз это дочери и жёны инков, то вас, простых людей, это не коснётся? Ещё как коснётся. Завтра на их месте окажетесь вы и ваши дети, если вы сегодня же не прекратите это безобразие.
Люди смотрели на Инти с тревогой и опасением. Видно, до того никто не решался говорить так смело. В толпе кто-то шепнул соседу: "Он чиморец, ему можно! Убежит, а мы тут расхлёбывай". Какой-то нагловатого вида тип крикнул: "Зато у нас теперь республика, а не тирания!"
-- Республика? -- иронически усмехнулся Инти. -- А что такое республика? Это ведь выборная власть, не так ли? Но ведь власть инков как раз и была выборной, а этих никто не выбирал, они сами себя объявили властью и свои законы навязывают. Разве кто-то из вас хотел введения рабства?
От этих слов толпа притихла. Даже если там и были потенциальные покупатели рабов, они не решились объявиться, понимая, какая ненависть к рабовладельцам буквально разлита в воздухе. Умевший чутко улавливать настроения народа, Инти лишь озвучил то, о чём многие думали, но не решались сказать вслух.
Второй охранник понял, что дело пахнет керосином, и грубо крикнул в ответ:
-- Слышь ты! Не порти нам бизнес! Сейчас англичане придут и в комиссию по расследованию преступлений инков тебя уволокут. Хоть ты и чиморец, а не думай, что неприкосновенен. Чимор твой не так уж далеко, и скоро мы и там свою власть установим!
Краем глаза Инти заметил, что второй сторож рабов потихоньку сматывается. Ну и отлично, нечего ему и самому гибнуть и других губить.
-- Вы, значит, доберётесь? А кто -- вы? Вас здесь горстка, даже на охрану рабынь людей не хватает. Или все твои сообщники в инквизиции женщин насилуют да над стариками издеваются?
-- Слышь, ты, хорош! Сейчас ты у меня получишь!
И воин-каньяри стал через толпу пробираться к Инти, а тому только этого было и надо. Ведь он бросил свой товар, сейчас женщины дорежут верёвки и убегут. А уж он, Инти, с одним негодяем справится легко.