-- Да, но ей и Ромашке только в рот. Они чуть не задохнулись от такого. Правда, Ромашка таки негодяя укусила. Ну, я попытался объяснить, что за палка, что, мол она у всех мужчин там растёт, но нельзя её маленьким девочкам в рот пихать. А тут Мальва сказала, что всё и так знает, и чтобы я их не обманывал. Мол, я сам эту палку в её мать пихал, и она знает, как это больно. И ударила меня по щеке, после чего убежала.
-- Значит, они и Мальву...
-- Разумеется, ей же одиннадцать, сколько Лани было, когда её селение уничтожили... Но вот как мне теперь поговорить с Мальвой, она же мне не доверяет! Она же думает, наверное, что я делал это с Луной вот также, как с ними это делали... С болью, с кровь, держа за руки и за ноги... Попроси Звезду, что ли? Может, она объяснит... Или Лань.
-- А тебя, она, значит, теперь избегает?
-- Да, и мне стыдно... Я понимаю, что ни в чём не виноват. Я не виноват, что родился на свет мужчиной. Я никого не бесчестил! И других женщин, кроме жены, не знал! И жену никогда против воли к соитию не принуждал. Какое мне удовольствие, если ей неприятно? Но вот стыдно... не за то, что лично сделал, а за других мужчин. Не все же с жёнами всегда столь щепетильны, бывает, что больше о себе думают... Да, у нас в Тавантисуйю не было такой мерзости, как публичные дома и рабство, но вот я поговорил с Кораллом... Сам он считает одним из самых главных достоинство нашего государства, что, будучи моряком, при этом можно быть человеком, ходить в относительно чистой одежде, а не в лохмотьях, и читать книги. А у белых людей с матросом как со скотом обращаются. Зато белому матросу можно потом пойти в бордель и отыграться на беззащитной женщине за все унижения, которые он вынужден терпеть по жизни. Собственно, убери эту возможность -- насладиться своим скотством -- и тогда основания для покорности рухнут. Но беда в том, что иные наши морячки порой завидуют тем... Точнее, им хочется и рыбку выловить, и штанов не замочить. Ну, чтобы и чистая одежда, и хорошая еда, и даже библиотека на корабле, но чтобы при этом и право по борделям ходить безнаказанно. Скажи, Инти, а в годы твоей молодости такие настроения были?
-- Ну, такие люди, как Ловкий Змей везде встречаются. Но он и ему подобные свой настрой скрывали.
-- Вот именно, что скрывали. Получается, что теперь таких людей стало слишком много, чтобы скрывать и стыдиться, во всяком случае, иные считают добротные чистые шерстяные туники слишком убогими, им подавай камзолы с кружевами и золотыми цепями. Коралл сам ужасается этому.
-- Ну, возможно, он всё-таки преувеличивает. Конечно, кто-то так говорит, но не все и не большинство.
-- Пусть так, но всё-таки это очень тревожный звоночек. Ты сам говорил, что они, молодые, другие, чем мы были в их годы, и мы их не вполне понимаем.
-- Статистика сбежавших моряков не очень велика.
-- А не всякий с такими настроениями и сбежит. Всё-таки родственники, и не всякий решится украсть что-то, а без средств бежать бессмысленно. Да и не хотят они полностью как у них. Хотят, чтобы смесь... Вот Коралл и отмечал подспудное желание перемен. Но ведь смесь не получится.
Инти ответил:
-- Ради кружевного белья перемены не случаются. Это не то, ради чего можно рискнуть жизнью! Вот из ненависти люди да, рискуют.
-- Вот что, Инти, я думаю завтра съездить в Счастье! Вместе с Вороном. Хочу попробовать найти Кондора и узнать о судьбе Луны.
-- Ну, съездить туда надо, но почему едешь именно ты? Ведь ты ещё не вполне здоров! Целебный Бальзам ведь не зря предупреждает...
-- Инти, сам понимаешь, что ехать могу или я, или ты. Из мужчин только мы Луну в лицо знаем.
-- Допустим. А почему ехать не мне?
-- Потому что послезавтра Райма Инти. Ты знаешь, что я должен делать каждый праздник... Мне уже Фиалка говорила, как она ждёт от меня этого праздника... Но я не могу... Не могу, понимаешь! -- Асеро всхлипнул. -- И отказать ей тоже не могу. А если мне надо уехать по делам... тогда не вопрос.
-- Да, серьёзно... Я как-то об этом не думал, не до того теперь...
-- Инти, может, ты лучше богом побудешь. Ты же Инти, тебе можно... Для детей.
-- Хорошо, подумаю. Но почему ты решил ехать именно с Вороном, а не с тем же Кораллом, например?
-- Тебе он кажется ненадёжным?
-- Откровенно говоря, да. Лучше бы с Кораллом или Морским Ежом.
-- Да, характер у Ворона скверный. Но означает ли это непременно склонность к предательству? Ты боишься, что он мне может сделать что-то плохое?
-- Асеро, я не хотел тебе говорить... но когда мы нашли тебя без сознания, Ворон говорил, что с тобой не надо возиться. Нет, бросить тебя на верную смерть он не предлагал, но предлагал навязать кому-нибудь, авось позаботятся.