-- Как это -- запытали?
-- Ну его схватили нехорошие люди, они думали, что он вор, и если ему сделать очень-очень больно, то он скажет, где прячет награбленное. Но твой отец не был вором, ничего не прятал, и потому не мог им ничего сказать. И ему сделали так больно, что он умер. И теперь его больше нет.
Девочка задумчиво посмотрела и сказала:
-- А маме тоже сделали очень-очень больно. Она не умрёт?
-- Не, не умрёт уже. Раз раньше не умерла, то теперь не умрёт.
-- У мамы кровь была. Они её сперва повалили, задрали юбку, а потом, когда отстали, она встала, и у неё кровь из-под юбки капала.
-- Ну, раз кровь шла, то конечно, больно, -- Инти отвел глаза, не в силах больше смотреть прямо. -- Но она не умрёт, не бойся.
-- Значит, папе было больнее?
-- Больнее, больнее, конечно, больнее -- и спустил девочку с рук. -- Иди лучше маме помоги, ей трудно одной.
Когда девочка убежала, Инти сказал, обращаясь к своему собеседнику:
-- Теперь ты понял, от чего Уайн хочет жену и детей уберечь? Я вот своих близких не уберёг... Теперь сам плакать готов и волосы на себе рвать.
Утро для Зари прошло в хлопотах о детях, Томасик уже пытался ползать, и надо было следить, чтобы не уполз не туда и не схватил руками не то, и вообще не путался под ногами. Наконец пришло время кормить его обедом и укладывать спать. Заря сидела с ним глубине хижины, как вдруг к ней заглянул Уайн, сделал руками такой жест, как будто сова взлетает, и сказал: "Ууу!". Этот сигнал обозначал -- припёрлась тёща. Затем добавил словами шёпотом: "Ты ей не говори, что мы в Тумбес едем, скажи, что в Город Звездочётов". Заря кивнула, она и сама понимала, что их план поехать в Тумбес может быть поводом для скандала, а об опасности, грозящей их семье, её мать и знать ничего не желает.
-- Я её расспрошу о проповеднике, -- добавила Заря.
-- Только осторожно, сама не сболтни лишнего.
Заря кивнула. Уайн прижал палец к губам. И через мгновение в закуток заглянула Уака.
-- Понятно, -- сказала тоже шёпотом она, увидев, что Заря собралась дать малышу усыпляющую грудь, и вышла. За ней вышел и Уайн.
Где-то через пачку коки Заря вышла, оставив в закутке заснувшего Томасика. Её уже поджидала мать с какой-то брошюрой в руках.
-- Давай выйдем, поговорим на улице. Посмотри, что я тебе принесла.
Заря глянула на брошюру, и по кресту на обложке поняла, что это что-то околохристианское. И озаглавлена она была "Путь к спасению".
-- Я очень хочу, чтобы ты это прочитала и твой муж это прочитал. Это то, что нужно знать всем-всем людям. Потому что этика христиан самая универсальная.
-- Это тебе проповедник дал?
-- Дал, а что ты видишь в этом плохого?
-- Ты ему рассказывала о нас с Уайном?
-- Рассказывала.
-- И что рассказала?
-- Как я хочу спасти ваши души. Тебе это трудно понять, у него глаза добрые и светятся, а у тебя какие-то замученные, а у мужа злые. Я очень хочу, чтобы вы стали христианами. У них глаза добрые и лица одухотворённые. Вот как у проповедника Люса, но мы его зовём просто Свет.
В этот момент они уже вышли на улицу, где Уайн и Инти выдалбливали из дерева трубу для водовода. Отщепы от неё должны были пойти на растопку.
-- Христианство -- религия рабов, -- сказал Уайн. -- Библия одобряет рабство.
-- Вот видишь, какой злой у тебя муж! Ему бы Евангелие почитать, чтобы глаза добрее стали!
Заря возразила:
-- Но мама, ведь многие библейские праведники и в самом деле держали рабов, и это не осуждается, они считают добродетель и рабовладение совместимыми!
-- А меня не интересует это вопрос, он моей жизни не касается! Христианство ? это про личное, а не про политику. Это про то, что надо любить ближних, а ваш ближний -- это я! Значит, вам надо налаживать отношения со мной! Вот об этом вы в первую очередь и должны думать. Думать о том, что в вашей душе мешает ко мне хорошо относиться, какие грехи и пороки! Вот ты никогда об этом не думала, всегда во всём винила меня.
Заря только отвела глаза в сторону. В юности она много думала о том, как так можно себя вести, чтобы поменьше ссориться с матерью, но как она ни старалась, у неё ничего не получалось, мать всё равно давила и приставала. Потом поняла, что от её поведения ничего не зависит, и можно только сбежать от неё или замуж, или в Девы Солнца.
-- А сам проповедник про рабство ничего не говорит?
-- Ну, Свет говорил в своих проповедях, что всё не так просто, как рисовали это инки. Есть рабство внутреннее, и в этом главная проблема. Нельзя освобождать человека от рабства внешнего, пока он не изжил в себе рабство внутреннее.