-- По мне ценна должна быть не жизнь каждого человека, а жизнь достойных. А эти люди... они показали себя не самым достойным образом.
-- Понимаешь, Ворон... не дело нам решать, кто достоин жить, а кто нет. Иные люди сочтут недостойным жить меня... Но лишать жизни можно только преступника, а ни меня, ни жителей селения ещё никто не счёл преступниками по суду.
-- Сейчас не те времена, чтобы о суде думать... -- буркнул Ворон, и Асеро невольно поёжился.
-- А мне как раз в пору о нём думать, вполне может быть, что меня в Кито по сути судить будут.
-- Послушай, Асеро, на что ты надеешься? -- спросил Ворон. -- Думаешь вернуть себе Алое Льяуту?
-- Если инки сочтут меня достойным этого, -- ответил Асеро.
-- А если не сочтут?
-- Тогда... Тогда всё равно буду сражаться с врагами, пусть даже как простой воин.
-- А если тебя не захотят вообще там видеть и погонят поганой метлой?
-- Только если поверят клевете на меня, будто я насильник. Попробую защитить своё доброе имя.
-- А если не удастся?
-- Знаешь, человек без многого может обойтись. И в хижине жить, и лохмотья носить, и недоедать... Но без чести и доброго имени жить невозможно. Как ты думаешь... неужели многие и теперь верят? Не догадались, что меня нарочно оклеветали, чтобы свергнуть?
-- Не знаю. Но ведь льяуту с тебя сорвали?
-- Сорвали, -- со вздохом ответил Асеро, -- и что с того?
-- А то, что второй раз его на тебя вряд ли наденут. Если уж ты один раз страну упустил...
-- Ну не наденут, так не наденут.
-- А без льяуту ты никто. Ты лишний и никому не нужен. Ты будешь мешать уже своим существованием, не желая того даже...
-- Тогда я скроюсь и сменю имя. Но воевать, мстя за свою поруганную честь, всё равно буду. Воинское искусство я не забыл.
Ворон некоторое время не отвечал. Потом сказал:
-- Я помню легенду о красоте Морской Волны, у нас её называли Звездой Тумбеса, иные даже обижались на Инти, что он желал увезти такую красивую девушку... Все думали, что она умерла молодой и красивой... А теперь она, оказывается, жива, но живёт в виде безобразной старухи. Мало того, она изменяла своему мужу, будучи наложницей негодяя. Превратилась, по сути, в грязную тряпку, какой полы моют... Зачем она живёт такая? Только разрушает красивую мечту...
-- А что же ей, с собой покончить, чтобы твоим понятиям о прекрасном угодить? Тем более что Инти принял её, и они вновь живут одной семьёй. При таких раскладах, почему ей и не пожить?
-- Человек не принадлежит себе, он принадлежит обществу, -- ответил Ворон. -- Так нас всегда учили в школе. От Морской Волны в качестве легенды было куда больше пользы, чем от уродливой старухи. На её месте я бы не стал разрушать столь красивой легенды своим появлением.
-- Морская Волна не должна появляться в Тумбесе, где её помнят и могут узнать в лицо? Ну, она, вроде, туда и не собирается.
-- Новость, что она жива, всё равно до туда докатится. Впрочем, я не о ней. Я о тебе.
-- Ты хочешь сказать, что... что я вам теперь мешаю и что мне лучше покончить с собой? -- побледнев, прошептал Асеро.
-- Может, было бы и лучше. Ведь по твоей преступной халатности рухнуло государство. Ты заслуживаешь смерти, Асеро!
-- Инти считает иначе.
-- Только потому, что он твой друг и родственник. Хотя он меня разочаровал, я думал, что он твёрд как алмаз, а он просто сентиментальный хлюпик!
-- Пусть я виноват, но я готов искупить всё своей кровью! Я готов воевать, только вот пусть раны до конца заживут!
-- Нет, Асеро, ты и не думаешь умирать. Ты думаешь жить, и жить неплохо. Ведь ты не просто так в Счастье едешь, а жену там найти надеешься.
-- Да, надеюсь. Разве я не могу позаботиться о близких?
-- Они тебе важнее государства?
-- Если бы были важнее -- я бы выдал вас всех под пытками. В чём ты обвиняешь меня, Ворон? Я не отрицаю своей вины. Да, я совершил ошибку, но я готов её искупить.
-- Нет, Асеро, если ты совершил такую ошибку, значит, в тебе изначально была гнильца. И этого не исправишь. Нам нужен другой правитель, более достойный, чем ты.
-- Достоин я быть правителем или не достоин, пусть решают в Кито. Но, Ворон, зачем ты сейчас всё это говоришь? Считаешь, что я недостаточно промучился в наказание, и меня надо домучить? Да я и так еду и временами терплю боль от тряски. Горя я уже хлебнул и ещё хлебну. Что ещё надо? Да, я жить хочу. И надеюсь в глубине души войну живым пройти, чтобы потом воссоединиться с родными. Ты же видел моих дочерей? Неужели хочешь видеть их сиротами?
-- На жалость бьёшь? Ты хлюпик, и Инти хлюпик, что тоже всех жалеет. Шлюху старую пожалел, тебя пожалел... слабак!