-- Странно это всё. Я и не мог себе представить, чтобы учитель был... таким. Хотя наш старый учитель нас тоже такому не учил... Больше письму и счёту, и прочему, что надо в школе знать. Как он нас воспитывал, я не очень помню... Старшие говорят, что у нас вообще какая-то ерунда со школой пошла. Раньше учились по четыре года, а дальше или в столицу доучиваться, или ремеслу учиться. Но потом решили школу продлить до армии. И в результате и младших должны дома доучивать или родители, или братья-сёстры, и старшие мучаются.
-- Да, помню о таком эксперименте, но вроде для старших это добровольно должно быть?
-- Должно. Но если родители хотят для детей карьерных перспектив, то не отвертишься. Впрочем, не могу жаловаться, мне поначалу нравилось слушать то что он говорит. А говорит он, что главное обучить жизни юношей, когда у них кровь пробуждается, а девушек не обязательно, а с малышами он чисто формально возится, иные ему советовали кого-то другого на малышей поставить, но у нас для этого только девушка есть, а он против чтобы женщина своим воспитанием будущих мужчин портила.
-- В каком смысле портила.
-- Ну хлюпиков из них воспитывала. Тапир, так нашего учителя зовут, говорит, что женщинам вообще надо запретить учить будущих мужчин, пусть только с малышами возятся.
-- Что то странное у вас творится. И давно у вас так?
-- Три года. Новый приехал с курсов подготовки учителей, а тут старый внезапно умер. Конечно, многие юноши Тапира с удовольствием слушали, всем же хочется настоящими мужчинами стать. Только вот я вижу, что ты... не такой... какими нас учили быть. Но ты... не хуже, а даже лучше. А я ведь терпел Золотого Лука потому что в глубине души считал его более мужественным, чем я.
-- Только поэтому? Или... ещё потому что надеялся, что он поможет тебе отомстить мне?
-- Нет, не в этом дело. Во-первых, я хоть и знал, что он тебя не уважает, но я не знал про заговор. Он ведь это скрывал, боялся, что дойдёт до Кондора...
-- Кстати, о Кондоре. О нём ничего не знаешь?
-- Не, со времён переворота он пропал без вести. Даже его мать, Кочерыжка, ничего не знает о нём.
-- Жаль. Для меня он был почти что членом семьи... И ещё я ему заботу о своей жене поручил, надеялся, что он её у себя дома укроет.
-- Странно, ты на волосок от смерти, а думаешь не о себе, а о жене и ребёнке.
-- То же самое мне сказал и твой отец. Я просто не изменился в этом плане за эти годы! Так всё-таки, почему ты слушался Золотого Лука?
-- Я.... считал, что так надо. Что если я взбунтуюсь, я поступлю неправильно. Один страх я бы преодолел, я не трус. Но я... боялся быть неправым. Слушай, а почему если учитель разрешил тебе побить своего обидчика, то почему при этом запретил бить по глазам и по яйцам?
-- Потому что можно искалечить человека! А что?
-- Да любит Золотой Лук в пах пнуть.
-- Послушай, но ведь у меня охрана не просто на карауле стоит. Они ведь ещё и учатся. Начальные медицинские сведения им дают обязательно. Ну не мог он не знать, что если человека в пах пнуть, его потом можно на всю жизнь искалечить.
-- А знаешь, он, кажется, и хотел бы всех евнухами сделать, чтобы все девки были его! А остальные бы не могли стать его соперниками. Я слыхал о владыках, которые таким образом калечили многих подданных, а сами имели многие сотни жён!
-- Да, бывает такое. Несладко оказаться на месте его оскоплённых слуг. Но теперь ты понял, что он угрозу прежде всего для вас представляет.
-- Понял. Впрочем, теперь ему не до наших девушек. У него столичные трофеи на уме...
-- Значит, он прибыл из столицы с трофеями? А что он вообще делает здесь?
-- Вернулся он всего пару дней назад, хотел обратно побыстрее, но родня уговорила его встретить здесь Райма Инти, и он согласился. Что до трофеев... какое-то барахло он вроде приволок, сегодня с утра он перед нами в жёлтой тунике вышел и тебя изображал... Встал в гордую позу и сказал повелительно: "Волоките ко мне побольше красивых девушек, я из них себе наложниц выберу". Ну а кроме туники он ещё какие-то блюда притащил, ковёр красивый, ну и ещё какие-то мелочи. Много-то не унесёшь с собой.