-- Один из, -- сказал Асеро. -- Стульев-то пять приготовили. Кстати, народ ведь в курсе относительно незаконных поборов с проезжающих у твоего папаши?
-- В курсе, -- сказал Большой Камень. -- Да какая теперь разница -- старый закон не действует!
-- Увы, -- сказал Асеро, -- однако считать такого человека достойным и уважаемым весьма странно.
Сам папаша предпочёл отмолчаться. Старейшина сказал:
-- Ты это, в наши дела не лез бы... Всё-таки, это пустяки по сравнению с тем, что творил ты. Мы приготовили список обвинений, каждое из которых достойно виселицы.
-- И готовили со слов Золотого Лука? О да, у этого мерзавца есть веский повод от меня избавиться -- чтобы я про его чёрные делишки не рассказал. Да и вам удобнее верить в дурное про меня, чтобы было не совестно награбленное барахло от него принимать.
Старейшина смутился:
-- Ну, он говорил, что прямо ни у кого ничего не отнимал, брошенное подбирал... Да и вообще, во времена смут нельзя быть столь же строгим, как в мирное...
Тем временем остальные судьи тоже расселись. Для Асеро их не представили -- видно, сочли, что много чести. Правда, Птичий Коготь шепнул, указывая на одного молодого судью с каким-то наглым взглядом "Вот это -- наш учитель". Зрителей тоже постепенно прибавлялось, многие пришли со своими стульями.
Из-за дома показался Золотой Лук. Едва увидев Асеро, он закричал:
-- Это что ещё такое! Почему эта тварь стоит тут не связанная?!
-- Не смей оскорблять достойнейшего из людей, которого ты предал и оклеветал! -- ответил Птичий Коготь. -- Я его в обиду не дам.
-- Да ты сам предатель -- прах твоего растерзанного собаками отца уже больше не вопиёт к твоему сердцу?!
-- В смерти моего отца Первый Инка не виноват!
Побледневший Золотой Лук повернулся к отцу:
-- Отец, мне кажется, что человек, чьи взгляды так сменились, должен быть сам арестован. И уж, во всяком случае, от охраны столь опасного преступника должен быть отстранён.
-- Пожалуй, сынок, ты прав... -- неохотно согласился старейшина. -- Да и всё равно его пора сменить!
-- Отец, поручи тогда его охрану мне, у меня он точно не сбежит.
-- Никак нельзя. Ты ведь один из ключевых свидетелей. Охранять должны лица, которые свидетелями не являются. Но в то же время нужны люди, которые умеют охранять...
Старейшина как будто оправдывался то ли перед Большим Камнем и его отцом, то ли перед зрителями. Тут появились два довольно крепких и плечистых юноши, лица которых показались Асеро смутно знакомыми.
-- Где-то я вас видел, не напомните?
-- Забыл своих прежних охранников? Ведь твой любимец Кондор нас со службы вышвырнул.
-- А за что вышвырнул, не помните?
-- Конечно, помнят, -- усмехнулась какая-то старушка. -- Не надо было в карауле вино пить.
-- Это была подстава! Мы уверены, что Горный Ветер специально нам эту женщину с вином подослал!
Старушка не сдавалась:
-- А хоть бы и подстава, а хоть бы и проверка, но нарушать уставы нельзя. К чему ему такие ненадёжные стражи?
-- Надёжные стражи мы или нет, на суде увидишь. Уж теперь-то мы Асеро не упустим.
-- Кстати, Большой Камень, а где твоя жёнушка? -- спросил Асеро как можно невиннее.
-- А она-то тебе зачем? Опозорить решил?-- разъярённо рявкнул Большой Камень.
-- Спокойно. У меня насильники над женщинами вызывают такое же отвращение, как и у всех нормальных людей. Впрочем, если вам это кажется неубедительным, то всё равно смешно думать, будто я способен что-то сделать при столь надёжной охране, -- Асеро с иронией взглянул на стражей, которые при этом почему-то не решались прогнать Птичьего Когтя, а он не уходил. -- Но я хотел бы её увидеть на суде и задать ей пару вопросов. Были у неё ко мне вроде какие-то претензии касательно казни её папаши... Потому я хочу расспросить Хрустящую Лепёшку, насколько она в курсе того, что творил её папаша Острый Нож. Скорее всего, она о его "подвигах" знает, только на людях не рассказывает.
-- Неужели ты думаешь, гнусный развратник, что хоть кто-то поверит здесь хоть одному твоему слову? -- крикнул Золотой Лук. -- Ты сейчас за позор моей сестры ответишь! -- он подбежал и замахнулся на Асеро копьём, но Птичий Коготь преградил ему путь и отвёл его копьё своим. -- Не смей его трогать! -- крикнул он. -- Ты же видишь, он безоружен.
-- Спокойно, юноши, -- сказал Дверной Косяк. -- Конечно, преступник понесёт наказание за то зло, которое причинил нашей семье, но без этих глупых эскапад. Я и сам вчера погорячился, нам надо соблюсти формальности. А для суда он нужен живым и здоровым. Так что Птичий Коготь отчасти прав, защищая его. Но всё-таки советую тебе, Птичий Коготь, передать караул кому мы сказали, их всё равно двое, а ты один.