-- Искусно врёшь! -- сказал старейшина. -- Да только я не такая тёмная деревенщина, как ты думаешь! Я и в театре бывал, там и не так притворяться умеют! Ещё слезу пускаешь, подлец!
-- Позвольте, а если он не врёт? -- сказала какая-то старушка. -- А если он правду говорит? Тут слово против слова.
-- Ты молчала бы, Кочерыжка, -- сказал старейшина, -- ведь по его милости сына потеряла. Кондора тебе кто вернёт?
-- Так я вспоминаю, как Кондор у нас на побывке был, так я его всё расспрашивала -- ведь Первого Инку охраняешь, расскажи что-нибудь про то, как он с бабами... стыдиться тут чего, все ведь инки мужчины горячие... А Кондор сперва отнекивался, а потом под страшным секретом сказал, что ни он, ни кто либо другой из охраны никогда не видел, чтобы Первый Инка уединялся с женщинами или даже просто флиртовал. Нет, с женой он, конечно, уединялся на супружеском ложе, но ведь разве жена для правителя -- это женщина? Тем более после стольких лет брака... Ходили даже слухи, что якобы он бессилен... но некоторые из воинов, которые осмеливались заглянуть к нему в спальню, якобы видели, что супружеские обязанности он всё-таки исполняет... Сам Кондор этого, правда, не видел, он был слишком стыдлив, чтобы подглядывать... Так что тут всё со словами Асеро сходится.
-- Кочерыжка! -- крикнул Асеро. -- Я ехал сюда, чтобы найти тебя! Скажи, нет ли каких вестей о Кондоре?
-- Я ничего о нём не слышала с того рокового дня. Но разве он не погиб за тебя, как велела ему его честь?
-- Нет, он хотел погибнуть, но я не мог допустить этого. Я знаю, что он у тебя единственный сын. Я поручил ему вывести из дворца мою жену. Если бы им удалось спастись вместе, то они бы были уже здесь. Увы...
-- Свидетельство Кочерыжки не считается, ибо из вторых рук, -- сказал старейшина.
Но тут неожиданно вышла его мать и сказала.
-- У меня тут есть ещё один свидетель. Топорик, давай.
Топорик, мальчишка лет десяти, выступил вперёд и, немного помявшись, сказал:
-- Я подслушал, как Золотой Лук своим приятелям рассказывал одну историю. Те сначала сожалели, что, никому не удавалось застукать Асеро с посторонней женщиной, и никому не удавалось. А он сказал, что ему тоже не удалось, хотя казалось, что удача плывёт ему в руки. Во время послеполуденного отдыха он увидел, как Асеро под кустом над женщиной наяривает, а штаны его на кусте висят. Ну, они подошли потихоньку, тот таким делом занят, внимание едва ли обратит... Смотрят, и впрямь на кусте штаны висят, но только он не женщину, а собственную жену обрабатывает! Хотя всё равно увидеть государя без штанов -- это событие!
Асеро стыдливо поднял руки к лицу, но его стража не позволила ему закрываться.
-- А кто были эти приятели, которым Золотой Лук всё рассказывал, -- спросил старейшина.
-- Да вот они, -- указал на стражников Топорик.
-- Боги, боги! -- воскликнул Асеро. -- Мне, конечно, неловко, что меня застали за таким делом, но на самом деле стыдно должно быть вам. Почему вы так воспитываете юношей, что самое интересной для них связано с тем, что у меня штаны на кусте висели? Где хоть какой-то стыд и скромность? Почему меня в их годы не подглядывание за людьми в столь интимный момент интересовало, а библиотека! Ведь и у вас в селе библиотека есть. Но не интересно им! Или у вас тут специально развращают юношество, а вы глаза на это закрываете? Но как можно быть такими равнодушными к тому, какими растут ваши сыновья? Впрочем, я надеюсь, что их развратили не до такой степени, чтобы и они согласились меня оклеветать!
-- Ну да, Топорик всё точно пересказал, -- ответил один из стражей. -- Ты скорее евнух по жизни, нежели развратник. Может, у тебя с женой через раз только и получается, но ты с ней уверен, что она рот на замке держать будет, иначе ей родной брат голову снесёт, а с остальными не рискуешь позориться. Но только всё равно бессильный не имеет права быть Первым Инкой! Сколько лет ты нас обманывал?!
-- Погоди, Плечистый, -- сказал Дверной Косяк. -- Если он бессилен как мужчина и действительно не знал других женщин, то это значит, что он не позорил Стрелы. Значит, Золотой Лук оболгал его в этом вопросе, и заодно оболгал и сестру... -- обернувшись к сыну, он вскричал -- Тебе, подонок, значит, плевать на её честь! И после этого ты смеешь лгать, что мстил за неё! Может, и Золотого Шнурка он не убивал.... Золотой Лук, я хочу знать о судьбе моей дочери! И сына! Может, он и в самом деле его не убивал, а тут ты тоже всё выдумал?! И он прав, что его верность жене и половая слабость не являются преступлениями, за которые нужно вешать.