Старейшина схватился рукой за сердце и сказал как-то безнадёжно:
-- Тукан, мы же договорились вчера... тему коллективной вины всех инков не поднимаем, я не могу заочно судить своего покойного отца. Мне моя мать этого не простит.
-- И верно, не прощу, -- сказала мать.
Асеро вставил:
-- Интересно получается, то есть некоторые уже считают, что быть инкой уже само по себе преступление? Ну что же, быстро вы скатились от обвинений лично ко мне в обвинения любому инке вообще. Тут остаётся только один вопрос, сколько людей в селении готовы отправить инку на виселицу только за то, что он инка?!
Это был именно тот вопрос, которого Тукан и боялся, потому что не хуже Асеро знал -- таких немного, едва ли большинство, а иные наоборот, за честь своих родственников-инков, пусть даже покойных, реально в драку полезть готовы. Потому Тукан после минутного замешательства тут же разразился деланной истерикой:
-- Как бы то ни было, перед нами убийца! Он отравил Горного Потока, именно по его приказу были убиты Алый Мрамор и Горный Лев, которого не спасло даже бегство за границу!
-- А кто ты такой, чтобы судить меня? -- сказал как можно более хладнокровно и насмешливо Асеро, -- жулик, сам не раз плевавший на законы.
-- Ну, пусть я ворюга, но на моих руках нет крови, а ты -- кровопийца! Я приворовывал только от того, что у меня не было легальной возможности доставать всё, что мне это было необходимо. А теперь -- будет! Жизнь освободилась от глупых и бессмысленных запретов. А ты убил Горного Льва, своего двоюродного брата, чтобы тот только на престол не претендовал! И Горного Потока ты отравил, и Алого Мрамора ты прикончил.
-- Да какие у вас доказательства таких обвинений?!
-- Да ты громче всех плакал на похоронах и Алого Мрамора, и Горного Потока. А зачем тебе плакать, если ты не убийца?!
Асеро ответил с иронией:
-- Интересная логика, на похоронах что, только убийцы плачут?! -- обернувшись к народу, он добавил. -- Люди, вы слышали? За одни только слёзы на похоронах близких вам людей вас уже могут записать в убийцы!
-- Горный Лев открыл всем твоё мерзкое нутро. И за это ты убил его! Или ты и это будешь отрицать?!
-- Да, я был один из тех, кто подписал ему смертный приговор. Однако Горный Лев оклеветал меня. Но клевету я бы ещё стерпел, может быть... но это его люди убили Алого Мрамора! И убили, отравив, ещё несколько человек, включая моего тестя. И готовились убить меня. Горный Лев сговаривался с испанцами, чтобы заполучить себе трон при помощи испанских ружей. Его необходимо было убить, чтобы предотвратить войну, то есть, чтобы спасти вас... Братья, неужели вы осудите меня на это?! Да, я виноват, что не смог предотвратить войну теперь. Это можно поставить мне в вину. Если надо, я даже искупить свои ошибки кровью -- на войне могут убить любого, в том числе и меня. Но я не заслужил позора виселицы, не марайте себе руки в моей крови, отпустите меня на все четыре стороны. И да, браться мои, вы сами видите, что часть судей ко мне предвзята. Так что пусть мою судьбу решают всенародным голосованием, вы знаете, что закон такую возможность предусматривает.
Тут опять заговорил старейшина:
-- Думаю, это можно считать последним словом, иначе до ночи не окончим. А теперь своё слово скажет суд. Братья мои, я оказался перед нелёгким выбором. Ещё утром я думал, что человек, которого мы судим, виновен в страшных преступлениях, но теперь есть веские основания предполагать, что это не так. Однако... все мы знаем, что будет, если его отпустить. Так что да, лучше всего решить этот вопрос всенародным голосованием.
Затем заговорил Тукан:
-- Братья мои, вот этот человек перед вами юлил и оправдывался, говоря, что ни в чём не виноват, разве что насчёт Горного Льва всё-таки признался. Но все мы знаем, что правитель-тиран заслуживает смерти в любом случае, уже тем, что поддерживал таки порядки, что нельзя было честно заняться бизнесом, -- тут в толпе раздался шум, видно его "честный бизнес" не все одобряли, хотя и без сомнения знали, что он имеет в виду под этим английским словечком. -- Да и вообще он отвечает за всё дурное, что творилось при инках и чему мы все были свидетелями. Да и к тому же все знают, что будет, если его отпустить. Так что на виселицу его, и нечего тянуть!
Асеро стоял как громом поражённый и не мог выговорить ни слова. На что они намекают, говоря "все знают, что будет, если его отпустить"? Значит, весь этот суд был лишь поводом, чтобы его убить? А причина совсем иная? И такая, что даже уверенность народа в его полной невиновности никак не может его спасти?!