-- Не знаю. До этих курсов он ничего такого не говорил. Может, конечно, и до того склонен был и скрывал, но потом всё это в учёные слова облечено было, значит, можно стало... И нигде, кроме как там, он такому научиться не мог.
Асеро с тревогой задумался. На курсах для будущих учителей в Куско преподавал не кто-нибудь, а сам Наимудрейший. Уж что-то, но преподавать насилие и издевательства в качестве методов воспитания он едва ли мог. Конечно, если тут свито вражье гнездо, то молодой учитель мог выступать его связным под предлогом курсов. Но всё-таки с этим вопросом ещё как-то разбираться надо... Что там говорила Мать-Земля? Что её и сестру обесчестили на глазах у всех, и что одной из целей этого было напугать Верховного Амаута, угрожая, что если он не пойдёт на сотрудничество, то его дочерям грозит то же самое. Конечно, тот человек слабый и скорее всего согласился, но если его пришлось ломать таким образом, значит, он всё-таки не был с ними заодно с самого начала. Да и вообще он человек довольно несмелый и осторожный. Он скорее предпочтёт деликатно закрыть глаза на что-то, нежели поднять скандал. И к положению выше своего не стремился. И так в общем-то высокое. Так что подозревать его в заговорах не было оснований. Но всё-таки стояло за этим что-то очень тухлое и нехорошее. И скорее всего, Наимудрейший если не знал об этом, то догадывался. И прикрывал, надеясь так уйти от проблем.
-- Конечно, мне потом от Тапира отдельно влетело. А перед судом он ко мне заявился, и меня связали. Он так всегда делает, когда что-то важное, где я помешать могу. Например, распределение продуктов. Ведь он получает всё за меня, и самые лучшие куски себе забирает. Особенно одежду. С тех пор, как я осиротел, у меня обновки не было, хожу в том, что от отца осталось... А он не только себе берёт, но и своих любимцев одаривает. Вот и удобно им всем было меня в сумасшедшие рядить, но не убивать.
-- А развязал тебя кто? После нескольких часов связанным ты бы так быстро ко мне не прибежал бы.
-- Верно. Меня Птичий Коготь развязал, только просил не высовываться, чтобы его не выдать.
Асеро подумал, что Птичий Коготь мог и вчерашний разговор частично передать, ну что же, тем лучше. Вслух он сказал:
-- Ладно, боюсь, меня скоро хватятся. Так что, Фасолевый Стебель, сам понимаешь, что я и рад бы тебе помочь, но могу немногое. Власти у меня теперь никакой нет, а положение скользкое, в любой момент убить могут. Надежда у меня одна -- если меня через два-три дня свои хватятся и пришлют сюда выяснять, в чём дело. Тогда, возможно, у меня будет достаточно сил, чтобы навести здесь порядок. Но уезжать вам с Мышкой всё равно отсюда надо. Так что в первую очередь тебе нужно попытаться с ней связаться. Кто его знает, что там с ней дома творят... Даже если со скандалом её извлечёшь, хуже ей уже не сделаешь. А со мной свяжись или прямо, или через Розу, или через Птичьего Когтя. Я постараюсь поосторожнее, и спать буду подальше от окна.
В этот момент в дверь постучали, и послышался голос Розы:
-- Папа, ты здесь?
-- Здесь, ты одна?
-- Да, открывай.
Обменявшись взглядами с Фасолевым Стеблем, Асеро открыл дверь. Роза, увидев юношу, нисколько не испугалась.
-- Беги, -- сказала она ему, -- скоро старейшина вернётся, а он будет не рад, если застанет тебя здесь. Золотого Лука нигде не видно, Тукан с семейкой отнекиваются, но скорее всего, знают, где он. Или догадываются. Судьи сейчас совещаться ушли, но кто знает, что будет дальше.
Фасолевый Стебель подчинился.
Роза сказала:
-- Папа, я думала, с тобой опять что случилось. Иди в дом, скоро ужин уже готов будет. Давай, я тебе помогу руки помыть, у них тут нет рукомойника, старый разбили, новый никак не досуг заказать было... Так что на руки полью, вот мыло.
Намыливая руки, Асеро сказал:
-- Послушай, Роза, я всё-таки вот чего не понимаю. Ну, допустим, всего о своём сыне старейшина мог не знать. Но что-то до него должно было доходить. Сама понимаешь, дать предупреждение тебя не трогать он мог, только зная, что тот склонен к распутству... И неужели совсем не пытался воздействовать на это?
-- Мне Золотой Шнурок рассказывал, будто их учитель говорил, что умеренное распутство для юноши ? норма...
-- Глупости, я же был юношей, меня никогда на такое не тянуло.
-- Золотого Шнурка тоже не тянуло, но его учитель считал просто слабым и больным.
-- Ну, в моём здоровье в юности сомневаться не приходится. Иначе как бы я воевал? И потом тебя и сестёр твоих как-то зачал. Да и Золотого Шнурка в охрану взяли, значит, здоровье более-менее в норме было.
-- Золотой Шнурок, кстати, очень был удивлён, когда понял, что ты такой... Им там учитель говорил, что все, кто хоть чего-то в жизни достиг, непременно распутники, половая слабость и высокое положение несовместимы.