-- Если бы всё было благополучно, они были бы уже у тебя, но раз этого не случилось, значит, что-то им помешало. Жив он или нет, я знать не могу, хотя надеюсь на лучшее. Но у меня есть несколько вопросов: во-первых, знал ли Кондор о смерти своего отца, и если да, то почему он ничего не сказал мне? Ведь ему было логично отпроситься на отцовы похороны.
-- Он не знал. Я не успела ему сказать. Точнее, я не знала, как сказать, боялась последствий...
-- Эта смерть была неожиданной?
-- Да...
-- И это было как-то связано со смертью здешнего старейшины два года назад?
-- Да.
-- Вот что, Кочерыжка, давай уж с самого начала. Что такое вы тут знали и почему не сообщили людям Инти? Тем более что через Кондора вам было не так уж сложно передать это незаметно.
-- Кондор не из тех людей, кого следует посвящать в такие дела. Он слишком прямолинеен, порывист, горяч, он мог что-то не то сказать или сделать по неосторожности. Тебе ведь рассказали, что люди Инти тут были, но не с целью покарать убийц, а с целью их покрыть? И что именно они и жену его убили?
-- Да, мне уже рассказали в подробностях...
-- Вот потому мы решили, раз уж не случилось по горячим следам раскрыть, то надо как-то себя обезопасить. Переехали в Рубеж, а потом супруг мой, Кондор-Старший, уехал с бумагой людям Инти доносить. Как он рассказывал мне, что на приёме была его немолодая, но красивая женщина, и звали её Алая Лягушка. Она напоила моего мужа чаем, сказала, что сам Инти и Горный Ветер в отъезде, но за чаем обо всём подробно расспросила и обещалась передать. А когда он вернулся, на следующий день ему стало плохо с сердцем, и он занемог надолго. Спасибо, лекарь Долг-и-Честь его на ноги поставил. Но раз в Счастье ничего не поменялось, то... сам понимаешь. Значит, Алая Лягушка была изменницей и попыталась его отравить. И конечно, ходу делу не дала. А потом мы узнали, что Алая Лягушка погибла, говорили, чуть ли не сам Инти её убил с любовником за измену, но и сам слёг.
-- Всё было не совсем так. Да, Алая Лягушка оказалась изменницей, и погибла при странных обстоятельствах, то ли сама отравилась, то ли её прибили подельники, боясь разоблачений. Но Инти после этой истории занемог серьёзно и уже не мог заниматься делами.
-- Мы потом колебались, стоит ли продолжать, дело-то быльём поросло, ничего уже не докажешь, а потом.... Потом Долг-и-Честь был убит, и мой супруг был первый, кто это обнаружил. Тут вопроса, писать или не писать, не было. Короче, он написал ещё одно письмо, отнес его в столицу, вернулся поздно, отложил все рассказы на утро, а утром... утром он не проснулся. Я конечно, поняла, что речь идёт об убийстве, но не знала, как сообщить об этом Кондору... А потом был этот ужасный штурм замка Инти и кровавый кошмар в столице.
-- Да, я понял, Кочерыжка. Вас, что-то подозревавших, было слишком мало, вы слишком мало доверяли друг другу и были разобщены. Многие слишком боялись совершить ошибку, и потому ничего не предпринимали. Но вот чего я не могу понять. Когда убили Алого Мрамора, я... я не просто испытывал скорбь от потери друга и гнев в отношении его убийц. Я ясно понимал, что точно так же могут убить и меня, и других дорогих мне людей. Я понимал, что бездействием подписал бы и себе, и им смертный приговор. Почему-то у вас слишком многие, догадываясь об убийстве, были при это уверены, что убийца остановится и больше никого не убьёт? Я не про вас с мужем лично, но, похоже, так думали здесь многие. Или вот Тапир развращал юношество своими мерзкими теориями, но тоже все молчали. Или и тут боялись быть убитыми? Да и вообще у вас куча мерзких вещей творилась, почему вы бездействовали?
Тут к ним подсела Медная Зелень:
-- Думаю, что нас погубили сомнения, -- сказала она. -- Чтобы действовать, надо быть уверенными в своей правоте, а у нас такой уверенности не было. Вот ты говоришь -- донести людям Инти. Но про Инти ходят слухи, будто он девушек насиловал тайком, а значит, его люди в курсе. Да и, говорят, дело он мог против любого сфабриковать...
-- А кто это вам рассказывал? Тапир? Который сам в нехороших делах завязан?
-- Не только Тапир, доводилось слышать такое и раньше от хороших людей, которым я верю... О таком слышала моя подруга в столице, а она кристально чиста и врать не будет.
-- Но если она слышала это из чужих уст, её мог обмануть такой же Тапир!
-- Я верю её нравственному чутью, разве она в своей чистоте поверила бы в ложь? И всё-таки про кристально чистого человека такие вещи не будут сочинять, таких людей даже враги уважать должны. Вот про Киноа такого не сочиняют вроде, хотя добровольных жён у него много было...