Последовали бурные продолжительные аплодисменты, после чего было голосование. Смертный приговор был вынесен почти единогласно.
Потом он был приведён в исполнение, после были проведены выборы старейшины, им стал отчим Птичьего Когтя. Он к инкам относился сдержанно, но имел боевой опыт в борьбе с каньяри, в делах банды был не замешан, и решимость защитить родное селение у него была.
Перед отъездом Птичий Коготь сказал Асеро:
-- Я думал удрать с тобой, но так как враги внутри айлью обезврежены, и предстоит бой с врагами, мне было бы стыдно покинуть своих родных, я должен сражаться здесь. Здесь я нужнее, чем в Кито.
-- Понимаю тебя. Надеюсь, что мы скоро вернёмся оттуда с армией.
-- Оказывается, Тапир как-то моего отчима стыдил за то, что якобы позволил моей матери себя обмануть... хотя она не обманывала, он знал о её беременности, но готовность усыновить чужого сына даже без обмана Тапир считал признаком отсутствия мужества. В общем, Тапир был язвой на теле айлью, теперь всё пойдёт лучше.
Выбрали и нового учителя. Им стала девушка, заведовавшая библиотекой. Как оказалось, она и без того помогала многим постигать премудрости грамоты, так как Тапир только своим сомнительным теориям был учить горазд, а со своими прямыми обязанностями справлялся весьма посредственно. Как объяснил Инти, с прохиндеями так бывает довольно часто, вот почему процесс, начинавшийся с халатности, порой переходил в политическую плоскость, что несколько удивляло сторонних наблюдателей, с мнимой прозорливостью предполагавших, что дополнительные обвинения навешивают исключительно для отчётности.
Эпилог
Так как к ним присоединились Роза, Мышка и Фасолевый Стебель, нового старейшину удалось уговорить им выдать дополнительных лошадей, а Дверной Косяк вернул Асеро те вещи из дворца, которые Золотой принёс в качестве трофеев. Всё-таки совесть у бывшего старейшины была, и ему стыдно было чувствовать себя вором. Перед отъездом Асеро всё-таки благословил жителей селения, несколько изменив, правда, положенную для такого случая речь, потому что говорить в нынешней обстановке о прошлых победах и достижениях было неуместно.
Потом они поспешили к горной хижине, так как нахмуривало, и к вечеру должна была разразиться гроза. Конечно, это пугало, но и радовало -- если кто и выехал к Счастью с карательными целями, в такую погоду они не нападут. С другой стороны, после такой бури путешествовать будет несколько сложнее, возможно, придётся лезть через упавшие на дорогу стволы или расчищать завалы камнепадов, но людей у них достаточно, справятся.
Место для новоприбывших в хижине без труда нашлось, потому что Утрата предпочла вернуться к выздоравливающему супругу, а не тащиться с отцом в Кито, да Уайн с Зарёй и детьми отбыли ещё накануне утром.
-- Жаль, что нельзя предупредить их о предательстве Ворона, -- сказал Асеро, -- они тоже могут пострадать из-за этого.
-- Да, это нехорошо, но против Уайна и Зари Ворон вроде ничего не имеет, так что авось обойдётся, а потом мы восстановим связь. Кстати, пока я за тобой ездил, тут Коралл, несмотря на свою рану, съездил к канатной дороге получил послание от Золотистого Ореха. Подтверждает, что у них всё в порядке и Лилия у них. Ей, правда, лечиться от дурной болезни надо, потому взять её пока оттуда нельзя, но тут Панголин справится.
Асеро ответил:
-- Камень с души. Может, и лучше было бы взять дочь с собой, но во время путешествия больную не изолируешь, мы же не на корабле. К тому же, зная легкомысленный характер Лилии, путешествовать с ней даже здоровой не безопасно. А Золотой Подсолнух о ней позаботится, я в нём тут уверен. Может, у них сладится, а может и нет, но в любом случае, я теперь за них более спокоен.
Инти смотрел на дождь через мутное стекло (Тавантисуйю была единственной страной в мире, где окна со стёклами были не только во дворцах, но и в обычных жилищах, и даже вот в таком месте) и тоже, видимо, думал о чём-то подобном, потом добавил: