-- Ну да, Золотой Подсолнух -- это тебе не опытный совратитель. Как я теперь матери о таком скажу? Ну почему ты о нас не подумала?
Лилия только мрачно взглянула на отца. В её взгляде читалось что-то вроде "Всё равно не поймёшь". Асеро подумал, что наверняка где-то в глубине души она должна жалеть о своём поступке, ведь рисковать из-за мерзавца обидно, но сейчас она едва ли скажет об этом, раз уж уверена, что отец ей не судья.
-- Ладно, пошли домой. Матери пока не говори, я лучше сам ей скажу потом.
Вечером Асеро пытался сосредоточиться на злополучной статье, но не очень выходило. Как он ни старался сконцентрировать свою волю, случившаяся беда так придавила его, что было трудно думать о чём-то другом, мысли скакали от аргументов Дэниэла к поведению Розенхилла. Горный Ветер и Кондор после поимки Розенхилла разбирались теперь с охраной, Лилия сидела во дворце и куксилась, Роза вернулась из библиотеки. В любой момент могут дёрнуть для каких-то дальнейших выяснений и перекрёстных допросов. Как ни старайся, а скрыть своё состояние от жены трудно. Хорошо хоть Луна, видя, что Асеро явно не по себе, взяла на себя просмотр остальных материалов к газете. Вскоре она закончила его, и Асеро вышел к посту охраны, чтобы передать курьеру. Одно утешало: как бы ни повернулось дело, с Жёлтым Листом работать осталось недолго. И почти удивился, когда увидел, что с другой стороны пункта охраны стоит Искристый Снег:
-- Асеро, может, ты мне объяснишь, что происходит? По столице ходят самые противоречивые слухи. Ясно только, что каким-то образом высланный Розенхилл оказался тут и что он чуть ли не цветы в твоём саду рвал.
-- Ага, рвал, -- мрачно ответил Асеро, когда пост охраны был уже позади и они остались вдвоём, -- и сорвал мою Лилию. Раз уж Луну достать у него не получилось. Но прежде всего, важен уже тот факт, что приказ носящих льяуту не выполнен. И не выполнен сознательно. Каковы должны быть меры наказания для виновных?
-- Вообще-то смертный приговор. Но... я боюсь, что тут могут быть задействованы десятки, а может и сотни людей. Меня страшит мысль о столь массовой казни.
-- Ладно, этим вопросом займёмся после выявления виновных. Только с Англией надо порвать уже сейчас. Больше ждать нельзя, они совсем обнаглели. Ведь замешан не только Розенхилл. Я уверен, что остальные англичане тоже знали о нём и молчали. А это уже повод для разрыва.
-- Ну, мы не можем так резко разорвать. Это всё равно что сжечь поле, на котором только поднялись всходы, и не дождаться урожая.
-- Искристый Снег, ты всерьёз думаешь, что Розенхилл всё это выкинул по собственному почину? Думаешь, он просто развратник, который не способен отвечать за свои мужеские стати? Нет, я не верю в это. Это часть большого плана против меня. Позор Луны и её выкидыш могли бы принудить меня ко второму браку, но не получилось. Теперь он принялся за Лилию. Соблазнить девицу, формально обручённую с другим, было при его опыте плёвым делом. Теперь её помолвку с Золотым Подсолнухом не восстановишь, я бы на его месте отказался. При том, что он кандидат на Синее Льяуту. А может, и не в нём дело, а во мне. Для любого человека то, что обрушилось на меня, было бы страшным горем. У меня сердце заболело впервые в жизни. Но сейчас я рассуждаю не просто как опозоренный отец, а как правитель. Ведь если они сегодня сознательно и расчётливо оскорбили мою честь, то что будет завтра? Искристый Снег, я понимаю, что лично ты можешь тут не видеть ничего страшного, так как моя опозоренная честь не делает меня хуже в твоих глазах. Но не все же рассуждают так, как ты. А если я из-за позора льяуту лишусь? Это будет очень на руку англичанам. Я ведь не хочу дать им захапать наши богатства, а им нужен кто-то, кто даст.
-- Нет, нет, Асеро, если бы у тебя был явный соперник вроде Горного Льва, но этого нет... Какой смысл тебя позорить, если нет того, кто мог бы этим воспользоваться? Пока я не увижу прямых доказательств заговора, я буду исходить из того, что тут на первом месте любовная интрижка. Твоя дочь настолько прекрасна, что ради неё можно рискнуть жизнью. И тем более интриговать против Золотого Подсолнуха -- кому это нужно? -- спросил Искристый Снег, и вопрос прозвучал так, будто речь шла о чём-то безобидном. Асеро порой приходил в отчаянье от незамутнённой наивности своего законника. А Искристый Снег добавил:
-- Всё-таки, очень не хочется доводить дело до войны. Я постараюсь уладить всё как можно более мягко, но надо сперва посмотреть реакцию англичан.
"Всё-таки не зря тебя родители Ослом назвали", -- подумал Асеро. -- "Чего тут смотреть, и так ясно, что в их глазах Розенхилл -- сама невинность, а я -- жестокий деспот".