-- Ну ладно, уговорила. А как Лилия?
-- После завтрака ушла в университет. Собирается помириться с Золотым Подсолнухом. Точнее, попросить у него прощения. И надеется встретить его на учёбе.
-- Это хорошо.
-- Твоя мать уже тоже позавтракала, но ей что-то неможется, так что завтракать будем вдвоём. Дочери уже все учатся, а младшую я отвела в гости к Звезде. Ты знаешь, малышка уже стала учиться шить, а Звезда рада учить рукоделию.
-- Тогда давай скорее. Если я не жду посетителей, то это не значит, что ко мне никто неожиданно не заявится. И будет не очень удобно, если люди поймут, какой я сегодня соня...
Первый Инка оказался прав -- спокойно позавтракать ему в этот день не удалось. Сначала прибежал один из охранников-посыльных и сообщил, что на площадь перед дворцом стекается народ. Однако пока никто ничего не требовал. Значит одно -- надо будет выйти и поговорить с народом? Неужели слухи о случившемся уже проникли в город, и теперь надо будет говорить на эту тему? Впрочем, Асеро надеялся, что вряд ли некрасивая история с его дочерью так волнует жителей Куско, скорее всего, причина другая. Ладно, народ выберет оратора, и тот изложит суть дела, а пока можно дозавтракать.
Потом примчался Кондор.
-- Уф, я еле пробился через толпу. Но хорошо, что я успел к тебе, государь.
-- Что случилось, Кондор? Ты передал письмо?
-- Увы, нет, государь. Я просто не смог сделать это из-за того, что Инти мёртв.
От этого известия Асеро чуть не подавился:
-- Мёртв?! Неужели недуг его доконал?!
-- Всё ещё хуже, государь. Инти убит. Замок взяли штурмом.
-- Да кто... осмелился?!
-- Не знаю. Я выехал на рассвете, а это случилось ночью. С утра был виден лишь результат -- разорённый замок и тела охраны. А на самом видном месте тело самого Инти.
-- Ты уверен, что это был он?
-- Он лежал лицом внизу, но по одежде и фигуре я не мог ошибиться. Льяуту было на нём. И во всех убитых были стрелы, к которым были прикреплены записки -- "это мы, убитые тобой, кровавый палач, встали из могил, чтобы отомстить".
-- А в самом замке ты был? Там пусто?
-- После такого я не осмелился к нему и близко подойти. И никто из деревни Рубеж не осмелился. А трупы... их отволокли от замка к деревне Рубеж. Кто -- не знаю.
-- Хорошо. Но ведь о таком надо немедленно сообщить Горному Ветру!
-- Я хотел это сделать, но... проезжая мимо, я увидел, что его дворец в блокаде.
-- Да ты что... И чего же хотят осаждающие?
-- Они кричат, чтобы он вышел для расправы, зовут его убийцей и палачом... И твой дворец окружён, я еле пробился через толпу.
-- Так, -- сказал Первый Инка, -- похоже, что началось. Я должен немедленно выйти к народу.
-- Государь, не советую тебе этого делать, -- сказал Кондор и посмотрел на него умоляюще, -- я боюсь, что они тебя растерзают, я слышал разговоры в толпе, когда продирался через неё.
-- И что же они говорили?
-- Они называли тебя жестоким тираном, грязными кровосмесителем, потомком самозваного бога, жестоким убийцей и угнетателем. Ты не сможешь их ни в чём убедить... Даже на меня, когда я продирался сквозь толпу, бросали такие взгляды...
-- Полные ненависти?
-- Даже хуже, ненависть я бы ещё понял. Но в их глазах блестела алчность. Некоторые говорили, что если захватить меня целым и невредимым в рабство, то за меня можно немало выручить... Противно и стыдно чувствовать себя товаром! Но я так понял, что они хотят разгромить дворец и разграбить его сокровища, а людей -- в рабство. Государь, умоляю тебя, беги, не медли! Если ты выйдешь через потайную дверь переодетый простым воином, то у тебя есть шанс спастись.
-- Давай я гляну на толпу из окна Галереи Даров, и потом решим, что делать, -- сказал Асеро, вставая из-за стола и направляясь через сад галерее.
-- Я пойду с тобой, -- сказала молчавшая до сих пор Луна, -- я тоже хочу посмотреть на людей, которые считают тебя убийцей и тираном. Ты знаешь, я много общалась с простыми людьми, и не могу поверить, чтобы они же и такие же, как они, желают предать тебя жестокой смерти. Мне всегда тебя хвалили.
-- Это было несколько месяцев назад, с тех пор много воды утекло.
Из окна Галереи Даров было видно целое плотное людское море, слышались отдельные выкрики, и лица у людей были злые и гневные. Асеро с грустью подумал, что так много людей на площади бывает только по большим праздникам, но тогда настроение у людей совсем другое.
-- Когда я протискивался, народу было вдвое меньше, -- сказа Кондор, -- сейчас бы я не пробился уже.
-- Не могу понять, как все эти люди решили бросить работу ради того, чтобы прийти сюда, -- сказал Асеро, -- ладно бы ещё вечером.