-- Продажные твари! -- с ненавистью сказал Кондор. -- Я уверен, что это англичане их подкупили. Эти зажравшиеся горожане даже родину готовы продать за английские подачки!
Асеро лишь вздохнул и ответил как можно спокойнее:
-- Ты никогда не имел дело с большими деньгами, Кондор, и это объясняет твою наивность. Никто не может быть настолько богат, чтобы подкупить столько людей, чтобы ими можно были заставить целую площадь. Никто. Даже англичане.
-- Значит, части людей они сокровища лишь пообещали. Сказали, что они находятся здесь, -- и Кондор обвёл рукой галерею, указывая на экспонаты, -- ведь многие видели эти сокровища.
-- Нет, Кондор, я никогда не поверю, чтобы у нас в столице было столько мерзавцев. Большая часть этих людей просто обманута. Я просто должен попытаться поговорить с ними.
-- Государь, Инти и его люди убиты. Может быть, пока мы тут говорим, уже ворвались к Горному Ветру и рвут его на части!
-- Там ведь Лань и их дети, -- всхлипнула Луна, -- неужели и их не пощадят?
-- Англичане -- нет, -- сказал Кондор. -- Пойми, государь, у тебя только один шанс спасти себя и близких -- разогнать толпу войсками. Луна, скажи ему...
Луна тоже умоляюще посмотрела на супруга:
-- Асеро, пойми, если они убили Инти, значит, речь идёт о перевороте. Иначе бы они не осмелились поднять руку на твоего ближайшего родственника и друга. А если так, то словами не поможешь.
-- А что же ты хочешь, пролить кровь этих людей? -- Асеро показал за окно. -- Я не могу дать приказ их убить. Но даже если бы я решился на это, я не уверен, что войска такой приказ выполнят. Среди толпы могут быть их близкие.
-- Ради тебя, Государь, я бы выполнил не задумываясь.
-- Но это ты, потому что чувствуешь себя обязанным мне, а они -- они мне так не обязаны.
-- Пожалуй, ты прав. Да, государь, я обязан тебе больше чем жизнью, я обязан тебе честью. И если ты погибнешь, то моя жизнь тоже будет лишена смысла. Тогда я наброшусь на них всех и погибну в неравной схватке. Так велит мне моя спасённая тобой честь. А ты -- ты беги через задний ход.
-- Асеро, милый, -- умоляюще заговорила Луна, бросившись на шею супругу, -- подумай обо мне и о своей матери. Подумай о наших дочерях. Что будет с нами со всеми, если ты погибнешь?! Нас могут просто растерзать! Могут обратить в рабство и надругаться! Я не хочу умирать! -- и Луна разрыдалась. Обнимая жену, Асеро почувствовал, как будто в подтверждение её слов младенец в её чреве стал активно толкаться. Было нестерпимо больно от мысли, что это дитя он может так никогда и не увидеть...
-- Успокойся, родная, конечно, ты будешь жить, -- сказал он, гладя жену по волосам. Но вот если я последую твоему совету и просто убегу, то что потом нас ждёт? Ведь если я не выйду к народу, то по закону я буду низложен. Ведь правитель обязан выходить, когда народ его требует... Или он больше не правитель. И закон един для всех. Так что если я не выйду, то это сделает гражданскую войну неизбежной!
-- Смерть Инти уже сделала её неизбежной, -- глухо ответил Кондор, -- неужели ты можешь простить им это?
-- Инти убивали одни, здесь стоят другие. Они просто не могли побывать и там и там. Я даже не уверен, что многие из них знают о случившемся. Нет, я себе не прощу, если не попытаюсь их уговорить, хотя и сам понимаю, что надежды мало. Да, я могу погибнуть, я это понимаю, но Луна по-любому должна жить. О вас с матерью позаботится Кондор, а как только станет возможно, вы выясните судьбу дочерей.
Луна лишь тяжёло вздохнула, Асеро продолжил:
-- Разумеется, я выйду к народу под охраной. И если пойму, что всё бесполезно, попытаюсь отступить, скрыться и потом всё же найти вас. Я ведь примерно знаю, где ты живёшь, Кондор, -- помолчав, он добавил. -- Пятнадцать лет правления, неужели всё может кончиться так бесславно?.. Кондор, я очень надеюсь на тебя, кроме тебя, мне поручить свою семью просто некому. Клянись, что не бросишь их!
-- Я клянусь тебе, государь, -- сказал Кондор убитым голосом.
Асеро ещё раз поцеловал жену, и ни он, ни она не смогли сдержать слёз. Дальше для него всё было как в каком-то дурном сне. Разумеется, дежурил Теосинте, Асеро рассказал ему о случившемся, и сказал что должен выйти к народу. В отличие от Кондора, Теосинте не стал его отговаривать. Может быть, будь Асеро не так потрясён горем от гибели друга, он бы и заметил полунамекающий обмен взглядами между охранниками, но его мысли были заняты другим. Асеро в то же время не мог поверить, что Инти и в самом деле мёртв. Он верил в честность рассказа Кондора, и всё-таки не мог представить себе это. Он действовал как-то механически. Как положено перед выходом к народу, он облачился во все регалии, сел на коня и выехал из дворца. Воинам из охраны он сказал, чтобы следовали в отдалении на расстоянии вытянутого копья, чтобы были готовы его защитить в случае необходимости, но ни в коем случае не поддавались на пустые словесные угрозы, так как именно это врагам и надо.