-- Среди детей хотят вычислить тех, кто является детьми инков. Всех инков, а не только носящих льяуту.
-- И всё чтобы обратить их рабство? Или ещё зачем-то? -- непонимающе спросила Луна.
-- Согласно указу новой власти, каждый инка должен сдаться для ареста и проверок, соучаствовал ли он в злодеяниях кровавых тиранов. Если его сочтут чистым, то он должен публично отречься от проклятого прошлого и только после этого будет свободен. Конечно, многие инки такому унижению предпочтут уход в подполье. Только вот теперь на них можно будет давить при помощи захваченных в заложники детей...
-- А что будет с теми, кто не пожелает отрекаться?
-- Они будут брошены в тюрьмы, а их родные проданы в рабство. А тех, кто укрывают инку или его родственника, может ждать изъятие всего имущества...
-- Значит, из-за меня вы можете лишиться крыши над головой, -- сказала Звезда, -- и по домам будут обыски.
-- Но какой негодяй донесёт на нас? -- спросила Лама.
-- Да разве у вас нет врагов? -- спросила Звезда, мрачно усмехнувшись. -- Вот увидите, сегодня же ночью к вам нагрянут с обыском. Поверьте, лучше сдаться добровольно.
После чего она встала и пошла. Лама, вспомнив о муже, не нашлась что ответить. Луна заплакала. Лама сказала:
-- Ну не бойся, ты же не из инков и их родичей. А Звезда -- дура, что её жалеть.
Луна наконец-то решилась сказать правду:
-- Я обманула тебя. Я из рода инков и Звезда моя сестра.
Лама посмотрела на неё с недоумением:
-- Послушай, ты... как же это так? Я же много говорила с тобой, ты ведь и готовишь, шьёшь, и стираешь, и убираешь, и детей кормила грудью... Как ты можешь быть из потомков Солнца? Ведь они по идее должны жить как европейские господа...
-- Ну да, я умею всё это делать, так как в личном быту мы обходились без слуг, которые убирали только парадную часть дворца. Да и готовить на Первого Инку должна была только я, чтобы его не отравил никто.
-- Ещё скажи, что ты делила с ним ложе! -- фыркнула Лама.
-- Делила... как законная жена. Я понимаю, что теперь весь город, вся страна уверена, что он распутник и предавался оргиям. Но я-то знаю, что он другой женщины, кроме меня, в жизни не знал, -- сказала Луна и всхлипнула.
-- Ладно, пошли домой, там мне всё расскажешь. Только вот я заберу свою дочь у знакомых неподалёку.
Луна подчинилась. Когда они зашли в дом к знакомой Ламы, то на вопрос, в порядке ли её дочь, хозяйка ответила:
-- Цела, но запугана очень. На улицу целый день боится выходить. Знаете, что тут творилось-то?! Сперва Казначейство окружили, потом разгромили, потом какая-то потасовка была, кто за что не разобрать, одного схватили, обвинили в предательстве, выдал он, мол, какие-то списки якобы Горному Ветру, так его связали и оставили в горящем здании, оно горит, он корчится и кричит, страх! Хоть бы он и виноват там был, ну разве может быть причина, чтобы человека живьём жечь?!
Испуганная девочка согласилась выйти к матери, но от страшных руин отворачивалась и пряталась за материнскую юбку. А Луна с грустью думала о Тучке и Фиалке, и о Золотой Розе, дочери Славного Похода. Ведь ей вроде только 12 лет, значит, не щадят и таких... а что с его старшими дочерьми?.. Сделать она тоже ничего не может. Лучше не думать, чтобы только не начались схватки, малышу в её утробе и так досталось...
После того, как дома девочку уложили спать, Лама ещё долго расспрашивала Луну о жизни во дворце.
-- Ну, все-таки, зачем ты меня обманула вначале, назвавшись служанкой?
-- Затем, что мне было нельзя иначе выходить, а сидеть взаперти надоело. Хотя, идя за наследника престола, я знала, что обречена на затворничество.
-- Бедная... тебя очень заставляли за него идти? А если бы ты отказалась?
-- Я пошла за него добровольно. Потому что я его любила и люблю. Он же, в конце концов, не виноват, что Горный Поток счёл достойным именно его. К тому же тайно выходить мне до англичан позволяли.
-- А тебя не смущало, что он твой близкий родственник?
-- Ну, не такой уж и близкий. Двоюродный дядя. Но я как-то о нём так никогда не думала. Сперва воспринимала его как друга своего брата, а потом влюбилась... И он меня полюбил, так как мало кто любит. Среди инков такая любовь -- редкость, чаще симпатии, которые проходят через некоторое время, потому обычно многожёнство.
-- Не понимаю, как женщины такое терпят.
-- Не то что терпят, а сами порой просят мужей завести им помощниц. Ведь нам надо и мужей обихаживать, и в делах им помогать, а это очень тяжело одной, особенно когда дети ещё маленькие. Я было тоже по глупости мужа о помощнице просила, но он предпочёл временно мою тогда незамужнюю сестру вызвать помогать, но жениться ещё раз ни на ком не стал. Хотя никогда не имел недостатка в желающих.