Но в чём была ошибка Асеро? Его упредили. Может быть, надо было не полагаться на разоблачения Горного Ветра, а идти напролом? Или всё равно не помогло бы? Что теперь сохранится о нём в народной памяти? Предавался пьяным оргиям, бесчестил девок, за что был избит народным мстителем? Теперь он понимал, почему Золотой Лук ударил его прямо в пах -- мстил за свой страх, что его оскопят. А ещё расчётливо предвидел, что борец против тирании, мститель за честь сестры вызывает всегда уважение и сочувствие. Кто же теперь подвергнет сомнению слова Золотого Лука и поверит, что Асеро этой самой сестры и в глаза не видел? Так что Асеро теперь опозорен, и вряд ли даже после его смерти кто-нибудь восстановит его честное имя. Обидно было умирать с этим, ведь Асеро мечтал оставить добрую память среди потомков, но ничего поделать было нельзя. Единственное, что он мог сделать сейчас -- это умереть достойно, не показав себя сломанным, хотя об этом никто теперь и не узнает.
Да и что сожалеть о памяти среди потомков, если её будут формировать такие же, как Франсиско де Толедо? Труды поколений будут пущены на ветер, а белые люди потом обязательно станут доказывать, что ничего тут и не было толком, это они пришли к голым дикарям и научили их всему. Правда, пришлось при этом угробить значительную часть "учеников", но зато оставшиеся приобщились к "цивилизации". Белые любят произносить это слово так, точно только у них есть города, дороги и всё прочее. И на фоне гибели страны гибель отдельных людей, пусть сколь угодно достойных, как-то терялась, хотя Асеро временами думал о них.
Он представлял себе Инти, мертвого, лежащего лицом вниз и проткнутого стрелой с угрожающе-хвастливой надписью. "Ты тоже посмертно обесчещен, друг", -- сказал Асеро. -- "Неужели после всего, что ты сделал для страны, ты не будешь даже погребён по-человечески, и твою мёртвую плоть растерзают голодные псы?". Потом он подумал о Горном Ветре и Лани, которым хорошо если удастся покончить с собой, избежав ареста, иначе умирать придётся долго и мучительно, а ведь эти изуверы могут даже пытать их на глазах друг у друга. А что станет с их малышами?
Вдруг дверь в камере на мгновение отворилась, и туда втолкнули Золотого Слитка. Он тоже был совершенно наг и при падении ударился своим пресловутым животом. Асеро помог своему свояку подняться и сесть.
-- Я хочу пить, -- простонал Золотой Слиток, -- попроси их дать нам воды.
-- Я тоже хочу пить, -- грустно ответил Асеро, -- но просить наших тюремщиков об этом бесполезно, они будут только смеяться над нами.
-- Если они хотят, чтобы мы выжили, они должны дать нам воды. Асеро, пойми, я и сам бы попросил, но видишь, я ранен в ногу и не могу встать и подойти к двери. Брат, умоляю тебя...
После минутных колебаний Асеро подошёл к двери. В находящееся на ней зарешеченное окошко он увидел, что его страж сидит за столом, и перед ним стоит кувшин, явно не пустой, и сам тюремщик что-то закусывает.
-- Послушай, -- сказал он, -- сжалься над нами. Мой друг ранен в ногу, ему нужно её чем-то перевязать, и дай нам воды, мы страдаем от жажды.
Их страх обернулся, и Асеро увидел, что этот юноша из воинов его охраны. Правда, Асеро никак не мог вспомнить его имени.
-- А больше ничего не хотите? -- спросил он. -- Может, вам ещё и обед на золотых блюдах?
-- Послушай, разве мы так уж много просим? Или ты обижен лично на меня? Но за что?
-- За то, что ты роскоши предавался.
-- Тебе ли говорить это? Ты же сам видел, что я ел примерно то же, что и вы, все мои туники можно было по пальцам одной руки пересчитать. А теперь меня и вовсе раздели! Ты знаешь, что я невиновен в том чудовищном преступлении, которое мне Золотой Лук приписывает. Так за что ты меня ненавидишь на самом деле?! Неужели только за то, что я был у власти! Или англичане просто купили тебя?