-- Смотри, кто выпустил эту газету, -- сказал Золотое Перо, и ткнул пальцем в имя в верхнем правом краю листа. Там было чётко написано "Желтый Лист". -- Послушай, Острый Камень. Ведь Жёлтый Лист много лет выпускал Газету и ничего такого не писал. Так получается, что он лгал или тогда, или сейчас. И я думаю, что он лжёт сейчас, потому что не мог мой отец покрывать такое! Не мог!
-- Ступай к Супаю, юнец. Как будто ты знаешь, кто чего мог, а кто не мог? Да я сам этого не знаю! Или ты думаешь, что ты умнее меня?!
Золотой Подсолнух жестом показал другу, что лучше убираться подобру-поздорову. Всё равно разговаривать с пьяным было теперь бессмысленно, чего доброго, ещё на драку нарвёшься.
Во второй части их опять ждало фиаско -- часть была разоружена полностью и сидела в заложниках. Накануне воины, как обычно, легли спать, отнеся все орудия на склад, который поутру оказался в руках мятежников, среди которых были и предатели из своих. Именно это и подкосило сильнее всего. Обезоруженные воины не могли оказать серьёзного сопротивления людям, пришедшим их арестовывать. Кроме того мятежники поступили хитро -- первым же захватили в плен командира и, выведя его с ножом у горла, сказали, что за малейшую попытку сопротивления он будет убит. Обо всём этом стало известно со слов одного юноши, которого отпустили, оставив в заложниках его родственника. Ему разрешили собрать еду и прочее для пленников среди тех, кто сердобольно согласится поделиться. Собственно, с этим он и обратился к двум встреченным юношам, приняв их за жителей ближайших улиц. Также он сообщил про цели мятежников: оказывается, они хотели вычленить родственников инков. В общем-то, захват заложников хорошо подавлял сопротивление в столице: как восставать, если точно знаешь, что твоему беззащитному близкому из-за этого перережут горло точно курице? Но опять же, откуда у мятежников столько сил? Как им удалось в такой короткий срок сделать своими активными сторонниками столько народу?
Но, пожалуй, самое ужасное ждало их в третьей части. Сама часть не пострадала. Было видно, что воины куда-то организованно ушли. А вот на соседней улицы были видны остатки сломанного оружия и клочки обгорелой одежды. Трупов, впрочем, не было видно. Однако это не говорило ни о чём. С утра прошло довольно много времени, и трупы могли убрать даже местные жители -- мало кому приятно видеть у себя возле дома разлагающиеся тела. Но что всё-таки здесь произошло?
Золотое Перо решил зайти в один из домов, чтобы разузнать подробности. Юноши зашли в первый попавшийся двор, но там никого не было. Подсолнух уже думал покинуть двор, но Перо решил зайти в дом. Когда он толкнул внутрь дверь, раздался испуганный женский крик и грохот от падающей и разбивающейся посуды. Перо рванул внутрь.
Когда в дом вбежал бывший монах, он увидел следующую картину -- насмерть перепуганная ещё не старая женщина дрожит от страха, у её ног разбитая миска с какой-то снедью, по счастью, не горячей, а Перо, по ходу дела извиняясь, пытается ликвидировать учинённый им невольный разгром.
-- Вы извините меня, юноши. Я дверь забыла закрыть, вот и перепугалась и уронила всё. Вы с чем пожаловали-то?
-- Да хотим понять, что тут случилось, -- сказал Перо, -- у меня в той части служил родственник... Где его теперь искать?
-- Да кто же его знает, где искать. Ладно, мальчики, пошлите с кухни в столовую, там я вам и расскажу всё.
Но когда они вошли в столовую, отдернув занавеску, закрывавшую дверной проём, бывший монах чуть не вскрикнул, увидев перед собой незнакомого юношу, глаза которого были плотно замотаны повязкой. Женщина же совсем не испугалась:
-- Ты что, Жук, тебе помочиться нужно?
-- Нет, я шум и крики услышал, решил узнать, в чём дело.
-- Нельзя тебе выходить. И меня не спасёшь, и себя погубишь.
-- Я и так погибну здесь один. Я же теперь беспомощен.
-- Не бойся, Жук. Это не враги. Хочешь поесть?
-- Не могу. Мне глотку обожгло. Пока только пить могу.
-- Садитесь, мальчики. Как вас зовут? Впрочем, лучше не отвечайте. Ещё и вас могу выдать ненароком. Жук, здесь двое юношей. Родственник одного из них служил в твоей части. Ты можешь рассказать ему, что у вас случилось?
-- Не имеет смысла скрывать. Утром нас построили. Я сразу понял по виду нашего командира, что случилось что-то... что-то очень плохое. Таким я его ещё никогда не видел.
Золотого Подсолнуха как обожгло слово "видел". Ведь ещё сегодня утром этот юноша был здоров и мог всё видеть так же, как они... А теперь? Как он будет жить теперь?