-- Всё-таки я не пойму... Как так можно? Ведь те, кто состояли в заговоре, не один день должны были это скрывать. Они жили, встречаясь каждый день с людьми, которые должны были стать их жертвами. Помню, что мне Томас рассказывал, что в юности решил стать миссионером, потому что его ужасала мысль, что какие-то люди уже в силу своего рождения в неудачном месте обречены на адские муки... Его ужасала судьба далёких от него и неведомых ему людей, а тут обрекли на смерть своих знакомых, соседей...
Золотистый Орех ответил:
-- Поверь, я сам нередко задумывался над этим парадоксом. Среди европейцев попадаются люди, которые могут обречь на смерть других безо всякой ненависти или мести, чисто ради выгоды. Но вот у нас таких относительно мало. Большинству людей, чтобы решиться убить, надо как следует возненавидеть свою жертву. Ты ведь знаешь, как сильна бывает ненависть?
-- Знаю. Но как можно возненавидеть того, кто не причинил тебе никакого зла? Вот в Европе люди часто ненавидят друг друга за причинённое зло, и это понятно, потому что зло причиняют часто. А тут...
-- А зло можно выдумать. У каньяри иные деятели приписывают инкам совершенно немыслимую жестокость. Конечно, на войне бывало всякое, но до того, что они нам приписывают, не доходило никогда. Скорее есть неприятная закономерность: больше всего ненавидят инков не там, где они много лютовали, а, наоборот, там, где их много убивали. Чтобы только оправдать себя. Для тех каньяри это всё необходимо для оправдания собственной жестокости по отношению к другим народам. Хотя эти оправдания нелепы: даже если тебя или твоих предков и в самом деле жестоко обидел какой-то инка, почему надо жестоко расправляться с жителями целой деревни, не имеющих к этому инке никакого отношения? Разве даже самая жестокая обида -- это право отнимать жизнь, свободу и честь у любого, кто на пути встретится? Да они и сам в глубине души понимают, что в глазах большинства людей это не оправдание... Да и что каньяри, если нашлось немало предателей в самой столице! Ведь они же сговорились с городскими властями! А те не из каньяри. Да и в университете тоже сторонники были... А теперь примкнут те, кто всегда примыкает к победителям. В столице нет силы, способной противостоять узурпаторам. Эта сила если и возникнет, то за пределами столицы. Скорее в Кито. В общем, нам надо будет с ней связаться и стать её глазами и ушами. Возможно, что это будет Славный Поход. Перо, как ты думаешь, узнав, что тут случилось, он рискнёт проникнуть в столицу под чужим именем, чтобы узнать о судьбе родных?
Тот ответил:
-- Сам вряд ли. Его тут слишком хорошо в лицо знают. Послать кого-то -- может быть...
-- В общем, надо побольше узнать об обстановке в городе. И о судьбе важных для меня людей. Завтра, Золотой Подсолнух, я дам тебе адреса, и ты попробуешь узнать, что происходит по ним. Где хозяева живы и здесь, где погибли, где в бегах.
Юноша кивнул. Собственно, он и сам хотел разузнать многое, особенно его волновала судьба Прекрасной Лилии. Несмотря ни на что, он всё равно продолжал любить её. К тому же они так и не поговорили тогда...
Дэниэл присел и с довольным видом окинул взглядом нагого и израненного Асеро. Сам он при этом выглядел волосок к волоску, кажется, такого тщания относительно своей внешности он не выказывал даже тогда, когда посещал дворец с официальным визитом. Или тогда контраст с обстановкой так не бросался в глаза? В руках у Дэниэла был изящный бокал, видимо, с вином, видеть который для мучимого жаждой Асеро было дополнительной пыткой. И, кажется, Дэниэл это понимал, так как толком не пил, время от времени лишь слегка пригубливая напиток.
С того момента как пленников напоил воин-каньяри, прошло довольно много времени. Узников развели по разным комнатам, питья и еды им больше не давали. Асеро с Золотым Слитком завели в подвал. Золотого Слитка не стали даже как-то особенно связывать, видно враги, понимали, что он не опасен, а вот Асеро растянули на какой-то широкой доске в распятой позе. Привязывая его веревками, конвоиры удивлённо ругались, что в доме Главного Палача Государства не нашлось даже завалящих цепей, и пришлось кое-как привязывать руки верёвками. Конечно, тело от такого положения затекало, но собственно пыток пока ещё не применяли. Чего-то ждали. И дождались. В подвал спустился Дэниэл Гольд в сопровождении Золотого Лука. Впрочем, последний пока отошёл в тень, видимо, его час ещё не настал.