Агеев невольно покосился на Голованова. Что и говорить, контора полковника Замятина веников не вязала, а если уж и вязала, то исключительно качественные. Такие, чтоб до косточек пропаривали. Теперь, когда стал понятен общий рисунок разработанной операми завершающей стадии операции, оставалось уточнить кое-какие детали, и можно было ехать в аэропорт.
– Сергачев остановился в этой же гостинице?
– Упаси бог! Он сейчас на съемной квартире.
– А как же связь?
– Насчет этого можете не волноваться.
Глава седьмая
Сбрасывая скорость, самолет вырулил к залитому огнями зданию аэровокзала, в дверях которого уже толпились встречающие, вперемежку с ненавязчивым российским сервисом в лице частных извозчиков, уже давно заменивших городское такси, и едва Голованов с Агеевым переступили порог аэровокзала, как к ним тут же подскочил довольно шустрый представитель частного извоза.
– В город?
– Ну и что с того? – покосился на него не очень-то разговорчивый в этот поздний час Агеев.
– Как – что? – вроде бы обиделся водила. – Такси к вашим услугам. Берем недорого, зато все по высшему классу. Могу доставить в любую точку города. – Замолчал было, однако тут же выдвинул еще один немаловажный, как ему, видимо, казалось, аргумент в свою пользу: – Без проблем.
– И сколько это «недорого» стоит? – поинтересовался прижимистый Агеев, готовый торговаться до последнего червонца, чтобы уже завтра пустить этот самый червонец в распыл, то есть на пиво.
– Ну-у, договоримся, думаю. Тем более что в накладе не останетесь, до города прокачу с ветерком. «Вольво». Только что из ремонта.
Агеев покосился на Голованова, все еще сомневаясь, стоит ли доверяться в чужом городе столь шустрому хозяину «вольвочки», которая тем более только что вышла из ремонта, в который она попала, судя по всему, из-за излишней прыткости своего хозяина. А тот уже косил краем глаза на двоих рослых, бритоголовых парней с хмурыми рожами, в намерении которых мог засомневаться только полный дебил, забывший, что ему повезло жить в обновленной России.
– Ежели, конечно, сговоримся, – начал было торговаться Агеев, однако прилипчивый, как репей, хозяин «вольво» уже обращался к импозантному Голованову:
– Всеволод Михайлович! Кончаем торговлю! Видите двоих мордоворотов? Так вот, они по мою душу идут. Чтобы хлеб у них не отнимал. Все, поехали!
До чертиков уставший и оттого несколько заторможенный Агеев округлил было глаза на приближавшихся парней, но его тут же подтолкнул в бок Голованов, и они, подхватив ручную кладь, двинулись к стойке с транспортной лентой, чтобы получить свой багаж. Мордатые и рослые хранители местных традиций двинулись было за ними, чтобы в конце концов наказать зарвавшегося чужака, но, видимо, посчитали, что еще успеют сломать ему пару ребер, и вернулись к выходу на летное поле, где в этот момент появилась еще группа прилетевших в Краснохолмск.
– Так чего ж ты мозги нам компостировал? – с явной обидой в голосе пробурчал Агеев. – Недорого стоит… прокачу…
Краснохолмский коллега замятинских оперов удивленно покосился на худощавого Агеева.
– Так что же мне вас, по радио, что ли, объявлять прикажете? Приказано было доставить вас в гостиницу, я и доставлю. Кстати, позвольте представиться. Лейтенант Дронов. Александр Сергеевич. Но можно просто Саша.
В машине, когда они подошли к припаркованному у бордюра «вольво», их ждал еще один сюрприз. На заднем сиденье дремал Сергачев, моментально вскинувшийся, едва открылась дверца.
– С прибытием! Думали уж, что не дождемся вас.
Голованов невольно улыбнулся. Все-таки приятно увидеть в чужом городе знакомое лицо, пусть даже это будет капитан, истово стремившийся занять свое собственное, но вполне достойное место под солнцем.
– Может, кофейку желаете? – предложил между тем Дронов. – Я с собой целый термос прихватил. С бутербродами.
– Неплохо бы по стаканчику, – с благодарностью отозвался Голованов, поудобнее размещаясь рядом с Сергачевым. – А то от водицы, что дают нынче в самолетах, в животе бурчит…
Когда машина вырвалась на свободное в этот час шоссе, Сергачев произнес негромко:
– Гостиница почти в самом центре, и довольно неплохая, так что, думаю, будете довольны. Но не в этом дело.
– Да, конечно, – механически отозвался Голованов, невольно прикидывая, о чем мог думать сын Марины Чудецкой, с каким чувством ехал по этому шоссе в город, если, конечно, его бегство из Москвы действительно связано с убийством Валерии Лопатко? Однако тут же повернулся лицом к Сергачеву: – Да, я слушаю вас.
– В этой же гостинице остановились и Вассал с Пианистом, – продолжил Сергачев. – И ваша главная задача – расположить эту парочку к себе и войти с ними в контакт. Они также проживают в двухместном полулюксе, который находится почти напротив вашего номера. Ну а дальше… дальше будем смотреть по обстановке.
– С ними уже работают?
– Естественно. Однако возникли проблемы с наружкой. – Сергачев замолчал и тронул рукой плечо Дронова, который все это время держал на спидометре сто двадцать. – Саша!
– Да, конечно, – кивнул лейтенант и тут же вписался в разговор: – Эти двое, я имею в виду Вассала с Пианистом, гости Похмелкина-младшего, то есть Ника, а он поимел в последнее время привычку пускать за своими подельниками собственную службу безопасности, дабы быть уверенным, что они не притащили за собой хвост. Причем в его службе безопасности довольно толковые мужики из бывших оперов, и есть опасность, что они могут засечь нашу наружку. А это, сами понимаете, может привести к провалу всей операции.
Замолчал было, всматриваясь в стелющееся перед ним черное полотно шоссе, и устало закончил:
– Так что приходится работать едва ли не на лезвии ножа.
Он замолчал – и в салоне иномарки наступила не очень-то комфортная тишина, которую нарушил все тот же лейтенант:
– Однако, несмотря на то что эти двое под постоянным контролем со стороны людей Ника, нам все-таки удалось нащупать их привычки, которые, как мне кажется, можно будет как-то использовать для сближения с ними.
– Та-ак, – заинтересовался Голованов. – И в чем же они проявляются?
– Ну, во-первых, они буквально каждый вечер спускаются в ресторан, в котором после часа ночи начинается дискотека, и выползают оттуда уже под утро. Спят до одиннадцати и поднимаются на третий этаж, в буфет, чтобы уже пивком привести себя в норму.
– Что, и Пианист тоже? – не удержался, чтобы не спросить, Голованов.
Все так же всматриваясь в ночное шоссе, лейтенант утвердительно кивнул, подумал немного и непроизвольно пожал плечами:
– Ну! И он тоже. А чего тут удивительного?
«И действительно, – невольно хмыкнул Голованов, – чего удивительного в том, что, вместо того чтобы ходить по утрам в Гнесинку и совершенствовать технику исполнения фуг Баха, этот вундеркинд тусуется ночами на дискотеке, а по утрам сосет краснохолмское пивко, выводя себя из препаскудного состояния то ли начинающейся ломки, то ли похмелья?»
Однако вслух спросил:
– На дискотеке их тоже пасут?
– Естественно.
– Ну и что, Пианист с наркотой не перебирает?
Лейтенант пожал плечами:
– Проследить, конечно, довольно трудно, но, судя по его состоянию, порой таблеткой экстези заправляется.
– А как насчет травки?
– Эта гадость всегда с ним. «Даже так? – неприятно удивился Голованов, которому впаривали в Москве, будто Дима Чудецкий только изредка, форса ради позволяет себе выкурить сигаретку-другую. И резюмировал сам для себя: – Видать, нервничает вундеркинд, сильно нервничает. И чтобы хоть как-то приглушить эту свою нервозность, днем сосет косячок за косячком, а уже ближе к ночи заправляется таблеткой экстези».