— Минуточку, минуточку. Я вроде не говорил, что ты будешь строить такой дом для меня…
— А для кого же? Ведь твоей жене нужен новый дом? Так вот он, пожалуйста.
— Но миссис Бейли хочет дом в стиле Георга III.
— Это ей просто кажется. Женщины сами не знают, чего хотят.
— Это не относится к миссис Бейли.
— Какой-то выживший из ума отсталый архитектор убедил ее в этом. Ведь она водит автомобиль самой новейшей марки, а? Одевается по последней моде — так? Почему же, спрашивается, она должна жить в доме, выстроенном по образцу восемнадцатого века? Мой дом — это даже не завтрашний день архитектуры. Он принадлежит будущему. А о твоей жене будет говорить весь город.
— Все это… Я должен с ней поговорить.
— Это еще зачем? Мы ей преподнесем сюрприз. Давай еще выпьем.
— В общем, пока что это дело все равно придется отложить. Завтра мы с женой едем в Бакерсфильд. Там вводятся в строй две скважины.
— Вот и прекрасно. Именно то, что нам нужно. К вашему возвращению она получит сюрприз. Ты мне только чек сейчас выпиши, об остальном не беспокойся.
— Я не могу совершить такой шаг, не посоветовавшись с ней. Она будет недовольна.
— В конце концов, кто в вашей семье мужчина?
Чек был выписан, когда они приканчивали вторую бутылку.
В южной Калифорнии дела вершатся быстро. Ординарные дома обычно возводят за месяц. Под нетерпеливым руководством Тила дом-тессеракт подымался кверху не по дням, а по часам. Тил петушился, подгонял строителей, давал им указания, осыпал их градом критических замечаний — и вот уже на четыре стороны света от взметнувшейся вверх центральной части повисли четыре куба крестообразного второго этажа.
Эти висящие в воздухе четыре комнаты не внушали доверия инспекторам, осуществлявшим надзор за строительством, но в конце концов прочные балки решили дело, а деньги довершили его. Инспектора перестали сомневаться в прочности сооружения, возводимого по проекту Квинтуса Тила.
И вот в одно прекрасное утро — Бейли вернулись в город лишь накануне вечером — Тил, договорившись с другом, подкатил к его дому. Он продудел на своем гудке в два тона сигнал собственного сочинения. В двери показалась голова Бейли.
— Ты почему не звонишь?
— Слишком долго, — ответил Тил бодрым голосом. — Я человек действия. Миссис Бейли готова? А, вот и вы, здравствуйте, миссис Бейли. Добро пожаловать в новый дом! Давайте сюда! Мы вам припасли сюрприз!
— Дорогая, ты ведь знаешь Тила, — сказал Бейли извиняющимся тоном.
Миссис Бейли фыркнула.
— Да уж знаю. Только мы, Гомер, поедем в своей машине.
— Конечно, конечно, дорогая.
— Прекрасно, — с готовностью согласился Тил. — У вашей мотор более мощный, скорее доберемся. Поведу я — дорогу хорошо знаю.
Он взял у Бейли ключи, сел на водительское место, и не успела миссис Бейли усесться, как машина рванула с места.
— Уж когда я за рулем, будьте спокойны, — заверил он миссис Бейли, повернувшись к ней, и одновременно на огромной скорости поворачивая на бульвар Сансет. — Все дело в мощности и управлении. Динамичный процесс, моя стихия. Никогда не попадал ни в одну серьезную аварию.
— Она будет единственной и последней, — язвительно заметила миссис Бейли. — Будьте так добры, смотрите на дорогу.
Он попытался объяснить ей, что дело совсем в другом, что дорожная ситуация оценивается водителем не с помощью зрения; она интуитивно ощущается совокупностью направлений, скоростей и вероятностей, но Бейли прервал его:
— Где дом, Квинтус?
— Дом? — спросила миссис Бейли подозрительно. — Какой дом, Гомер? Разве ты мне говорил что-то о доме?
Тил пустил в ход все свое дипломатическое искусство.
— Ну да, миссис Бейли, дом. И какой! Это вам сюрприз от любящего мужа. Вот погодите, вы его увидите…
— Увижу, — сказала миссис Бейли мрачно. — В каком же он стиле?
— Этот дом станет родоначальником нового стиля. Самого нового, какой себе только можно представить. Чтобы оценить этот дом, его нужно увидеть. Между прочим, — Тил быстро перескочил на другую тему, отводя всякую возможность возражений, — сегодня ночью вы почувствовали землетрясение?
— Землетрясение? Какое землетрясение? Гомер, разве было землетрясение?
— Так себе, небольшое, — продолжал Тил, — часа в два ночи. Я как раз не спал в это время, а то и не почувствовал бы ничего.