-Интересно, - задумчиво протянула Катерина.- Похоже, что Ремтон, исподволь, пытается привить новые правила общения владыки империи со своими подданными. Так и Диттеру будет легче. Чтобы успешно править, нужно иметь возможность опереться на достойных и равных. И как, прижилось у вас это дерзкое начинание?
- Малые приёмы очень популярны.
- А как же обстоит дело с умалённым величием Богами данного правителя?
Катерина не ехидничала, задавая вопрос. Ей, действительно, было любопытно, как обошли этот скользкий момент.
- Так, круг же допущенных очень узкий. Нет иностранных послов. Нет представителей неаристократичных сословий.
- Понятно,- качнула головой Катерина.- Хорошая задумка. Постепенно Ремтон разделит ближайших к нему царедворцев на раздувшихся от важности глупцов и на способных по достоинству оценить предлагаемое новшество умников. Молодец, Рем. Я в восхищении. Что ещё мне нужно знать?
Лоттария ненадолго задумалась.
- Не садись играть с Ремтоном в шахматы. Хотя бы в этот раз,- задорно улыбнулась она.- А то присутствующих от шока откачивать придётся. Особенно, если ты язвить начнёшь…
- Насмехаться над умственными способностями императора чревато,- рассмеялась Катерина.- Дальше?
- Нельзя танцевать больше трёх танцев с одним и тем же мужчиной.
- Даже с женихом?
- И с ним тоже.
- Вообще-то, я ваших местных танцев не знаю. Так что, в сторонке постою. Или посижу, раз этикет позволяет.
Катеринину колкость Лотта пропустила мимо ушей. А может и не уловила легкого сарказма. Это для Кати всё было раздражающе неправильно, а Лотта с эти росла.
- Тебе нужны уроки танцев,- решила Лоттария.- Я распоряжусь.
Катерина обречённо вздохнула, но спорить не стало. Наверное, и правда нужны. Лишним, уж точно не будет.
- Вечером Майлин приведёт мальчиков,- меняя надоевшую тему, поделилась она с Лоттой радостью, согревающей ей душу и помогающей адекватно реагировать на всё услышанное.
Лоттария расцвела счастливой улыбкой. Она очень скучала по сыну, но вмешиваться в процесс его обучения не решалась. Да, и кто бы ей позволил?
- Я хотела с утра сама мотнуться в их школу. Но Май сказал, что во время занятий меня к детям и близко не подпустят. А после обеда во дворец вернётся Натин, и ему поручат умыкнуть по-тихому наших деточек. Как же я соскучилась!
- И я,- голос Лотты дрогнул, на глаза навернулись слёзы.
Катерина потянулась к ней, обняла. Она понимала, как одиноко Лотте в этом большом, прекрасно- холодном, равнодушном к людским чувствам и переживаниям, дворце.
Императрице не перечат, ею восхищаются и любуются. Она достояние и заложница империи. Единственно близкого ей человека у Лотты отобрали, руководствуясь высшим благом. И теперь она живёт от встречи до встречи, которыми её не так и часто балуют.
- Не грусти, прорвёмся,- пообещала Катерина.- Нат мне не сможет отказать. Потралом туда, порталом обратно. Никто в интернате и не узнает.
- Советник Онур не позволит.
- Убедим. От материнского тепла вреда мальчишкам не будет. И мы же не станем наглеть. Но и изводить себя не позволим. Да?
Совсем не величественно шмыгнув носом, Лоттария кивнула и отправилась к себе, переодеваться к обеду.
02.07
Проводив из своих покоев воспрянувшую духом подругу, Катерина и сама собралась перекусить.
-Императрица служит главным украшением стола,- хмыкнула она, вспоминая их с Лоттой разговор. – Страх Божий, не позавидуешь монархам. Вся жизнь на виду, никакого тебе личного пространства. А как хорошо нам жилось в усадьбе.
Но Катерина была не права. Это ей в усадьбе жилось комфортно, ярко и радостно. А Лоттария родилась принцессой. И всё, что подсознательно отторгалось Катей, Лотте грело душу. Ей нравилось быть на виду, ловить восхищённые и, даже, завистливые взгляды. И повелевать тоже нравилось. Не будь в душе у Лоттарии такого разброда, не терзай она сама себя, поводов для грусти у императрицы не было бы. А особенно сейчас, когда её муж стал уделять ей всё больше внимания. Эгоистичную Лотту мало интересовали терзания Ремтона. А вот чувствовать его заинтересованность, ловить любующийся ею взгляд, было очень приятно и волнительно. Ненавязчивыми стараниями Рема в Лоттарии пробуждалась женщина, чувственные порывы которой никаким обстоятельствам так и не удалось окончательно подавить.