- Да, быть вожаком запарно, - произнес он.
- Вот, победим оборотней и тогда подумаем, чем заняться, - задумчиво проговорила я, садясь на диванчике. Удивительно, как мы поместились здесь вдвоем?
Он положил голову мне на колени, обнял и прижался, словно доверчивый щенок. Я гладила его по волосам. Минуты медленно текли, уходили…
- Кира, если мы выживем,– спросил Андрей, - когда закончится война, ты останешься со мной?
Все слова куда-то исчезли, испарились. Я смогла лишь кивнуть, тайно ненавидя себя за молчание.
Он смотрел на меня решительно, страстно, притягивая все ближе и ближе.
- Я… не могу без тебя, Кира…- простонал он, накрывая мой рот поцелуем. Безумным, головокружительным, полным яростной жажды. Полным безумия. Прекрасного безумия.
Я никогда так не целовалась… Прежние мои поцелуи были жалкими, нелепыми попытками… всего лишь смешными пародиями.
Я захлебывалась в своей любви, наконец, сумев признать то, что я испытывала и страх, потаенный, непризнанный медленно таял, и вместо него рождалось что-то прекрасное, истинное, необычайное.
Он медленно отстранился и прошептал:
- Я всегда любил тебя, Кира… даже когда не знал, я мечтал о тебе… а потом ты, поганка милая рвала мне сердце!
- Прости, - прошептала я. - Прости за то, что я так долго отвергала тебя.
- Игра стоила свеч, - улыбнулся он.
- С таким «отцом», как был у меня, я не очень-то любила мужчин, - стараясь не смотреть на него, произнесла я. - И что-то подсознательно не давало мне приблизиться к тебе. Но теперь все будет иначе! – с надеждой воскликнула я.
- Но ты же видела, что я не такой! – заявил Андрей обиженно.
Я покачала головой:
- Да, но … - и за этим маленьким словом стояли тысячи вещей.
Андрей притянул меня поближе к себе, так что я чувствовала тепло его тела и мы, словно две части мозаики сложились в одно существо. И исчезли все противоречия, все обиды и ссоры, разъединяющие нас.
- Я все понимаю, - он нежно поцеловал меня в кончик носа. - Ты мое солнышко!
Я едва не замурлыкала от его слов и поцелуев, но сдержалась, и вместо этого спросила:
- А ты не боишься того, что любовь нам помешает сражаться? – Или же потерять друг друга?
- Не помешает, - он ухмыльнулся и опалил мою шею горячим дыханием. - Придумываешь причину, чтобы избавиться от меня? Не выйдет, Гроза!
Мне захотелось оттолкнуть его, избавиться от всего этого! Удушающая волна злости взметнулась со дна души.
И в то же время его смелость притягивала и гипнотизировала меня.
- А угрожать мне не надо! – сердито заявила ему.
- Хорошо. Только не убегай! – попросил он, отпуская меня и смотря на меня жалобным и печальным взглядом.
Я вздохнула.
Что же мне с ним делать?
Я обвила руками его шею и прошептала:
- Никогда…
До чего же Нилейнорит было тоскливо. Скука сковала ее душу, обвила темными, удушливыми кольцами, холодом выморозила кровь.
Делать было нечего. Сборники эльфийских баллад и сказаний надоели, не шли, не восхищали, как раньше. Иллюзии казались вымученными, не настоящими и рассыпались в пыль, стоило лишь махнуть рукой.
Злость ушла… А вместо нее поселилась горькая печаль.
Как там без нее Аспен? Что он подумает о Нилейн, узнав, что она исчезла? А Арр?
Хорошо, хоть Арр ее найдет. В этом, она была уверена.
- Эх, - вздохнула Нилейн, растягиваясь на полу и закидывая руки за голову. Не видать ей теперь Аспена. Жалко, что они даже не попрощались, ведь в ее жизни было не так много друзей. Проще говоря, почти не было. Настоящих друзей, а не лизоблюдов и подхалимов, славящих дочь Владыки. Их Нилейн избегала после страшного предательства, о котором не хотела вспоминать.
Но от памяти никуда не уйдешь и против воли пережитое само вставало перед глазами.
С детства они росли вместе Нилейн и Ретира. Ретира была полной противоположностью Нилейн: авантюристка, проказница, шустрая и веселая. А Нилейн была другой, пока ей не надоело вычурное послушание: примерной девочкой, любимицей отца и гордостью учителей.
Каждое утро Ретира чуть свет уже будила Нилейн, вихрем врываясь в комнату, брызгая водой в лицо и смеясь. Ее каштановые волосы развевались, острые ушки подрагивали, а карие глаза, словно наполненные светом сияли.
День проходил в совместных играх, уроках и радости.
Так было, пока Нилейн не исполнилось тридцать. Она превратилась в юную и привлекательную девушку, и ее отец решил: «Пора искать жениха!».
Женихом стал Ясолир, молодой, перспективный, родовитый. Привлекательный. Когда Нилейн увидела его впервые, сердце ее остановилось и девушка поняла это – любовь. Вечная, как чаще всего бывает у эльфов.
Заключили помолвку. Под цветущими деревьями, похожими на розовые облака стояла Нилейн в золотистом платье и белом венке. Такая влюбленная и наивная, с розовыми пятнами на щеках, сияющими глазами глядела она на своего Ясола.
Ясол одел на ее руку ритуальный браслет – тончайшую серебряную вязь, в которую были вплетены голубые камешки. Руки девушки чуть подрагивали, но она умудрилась не уронить браслет, нацепить на руку нареченному.
Щелкнул замочек. Ясол прижал к себе трепещущую невесту, улыбнулся гостям.
Свадьбу собирались сыграть, когда ей стукнет сорок пять лет.
Нилейн в тот роковой день было скучно одной. Почти также как сейчас, разве что еще приплеталось дурное предчувствие. Душа болела за Ясола. Заморский принц эльфов должен был приехать сегодня утром. Наступил вечер, а Ясола все нет и нет. Как же усидеть на месте Нилейн?
Кто лучше Ретиры, верной подружки сможет ее утешить? А дом ее совсем рядом, если глядеть на дорогу, то Ясола они не пропустят.
И Нилейн сорвалась с места, побежала, понеслась сквозь сеть дворцовых коридоров, по тайной дороге, ворвалась, словно ветер в жилище подруги и …
Остановилась, как вкопанная.
Они лежали на смятых простынях. Ее Ясол, юноша, которого она любила и Ретира, ее подруга, которой она доверяла.
Нилейн тихонько вышла и отправилась прямиком к отцу.
Брак был разорван.
Ретира долго не могла понять, почему Нилейн не хочет с ней общаться, а потом Нилейн не выдержала высказала ей все прямо в лицо… Обычно спокойная она кричала на бывшую подругу, предательницу, ранила словами наотмашь.
И осталась одна.
После этого Нилейн эльфам не доверяла. Магическим существам тоже. Никому, кроме Арра и отца. Никогда.
Нилейнорит смотрела, как ночь укрывает своим покрывалом мир, точно добрая мать. Она сидела на подоконнике, откинувшись на стенку. Звезды медленно загорались в небе, словно вольные светлячки.
Послышался шорох внизу, топот и тихий голос очень сердитый:
- Ты – дурак, что ли? Кто так по стенам лазает?
- Отстань! Не учи ученого. Надо было превратиться!
- Прекрасная картина бы предстала очам моей хозяйки – обнаженный рыцарь в спальне!
- Ты, наверное, не дракон, на эльфа похож…
- Правда? – перебил Арр. И куда делось все его терпение.
- А еще больше на гоблина!
Тихий смех и пикировка продолжилась:
- Под окном чудесной дамы принято не ругаться, а серенады распевать.
- Хочешь, чтобы меня повязали? Ладно, пожелай мне удачи. - Послышался сдавленный шепот, стук и царапанье.
Нилейнорит высунулась в окно. Ее друг мужественно карабкался вверх, цепляясь за плющ и каменную кладку стены.
Арр сидел внизу, и, заметив хозяйку, дружески подмигнул ей. Как только его не заметила стража?
Нилейн прижала ладони к щекам, она чувствовала себя почти счастливой.
Но тут тихий крик сорвался с губ Аспена – один стебель плюща оборвался и он повис на втором, закусив губу. А неровности – выемки и выступы внезапно закончились.
Дочь Владыки заметалась в панике. Вдруг Аспен разобьется? Конечно, он всегда может превратиться в ястреба, но… вдруг не успеет? Девушка метнулась к кровати, схватила покрывало. Веревки у нее не было.