Где-то бродят твои сны, королевна;
Далеко ли до весны в травах древних...
Только повторять осталось - пара слов, какая малость -
Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье...
Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною,
Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою;
Ты платишь - за песню луною, как иные платят монетой,
Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету...
Ты платишь - за песню луною, как иные - монетой,
Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету...
- Это не то, что ты обещал, - она не поднимала глаз от стакана.
- Извини, - пожал плечами, потянулся за бутылкой. - Вина?
- Да.
****
- Покажииии, ну покажиии, - Виль крепко удерживал полы куртки одной рукой, а второй пытался прекратить поползновения женских рук, кои с удивительным упорством пытались эту куртку с него снять или хотя бы под нее забраться.
- Нет!
Но руки не сдавались, проворно пробежав пальчиками по спине мужчины:
- Это здесь? Или здесь?
- Ай! - восклицание не достойное воина, но сдержать его не получилось. - Ты что делаешь?!
Виль вскочил со стула и прижался спиной к стене, плотно запахнув куртку и обхватив себя руками. Ну чисто девушка, которую домогается пьяный матрос, - пронеслось в голове. Хуже всего, что Гри совершенно не понимает, как действуют на него её прикосновения. Да и вообще вся она - немного пьяная, раскрасневшаяся, с растрепавшимися волосами.
- Тебе что, жалко? Обещал же научить, - она обиженно надула губки.
- Но не тогда, когда ты пьяная. И не на себе. Болевые точки - это не игрушки. Нажмешь не туда, а я калекой на всю жизнь останусь. Будешь потом за мной ухаживать?
Гри как-то очень серьезно на него посмотрела. Так, что у Виля закрались сомнения - так ли уж она пьяна, как хочет показать.
- Нет, не буду. Если с тобой что-то такое случится по моей вине, я спрыгну с башни, - мужчина аж подавился. Но не успел среагировать на эту в высшей степени странную реплику, как баронесса расплылась в совершенно пьяной улыбке и с маниакальным блеском в глазах заявила: - А пойдем-ка на башню!
- ...
- Ну, мне тебя тащить? - оглянулась уже у дверей на Виля, которому прыгать как-то пока не хотелось.
- А зачем? - спросил осторожно.
- А за тем, - и скрылась в коридоре. Пришлось следовать за ней - не оставлять же без присмотра.
Вход в угловую башню располагался недалеко, за поворотом. Винтовая узкая лестница совсем скоро привела наверх.
- Марк, мы здесь немного побудем. Можешь спуститься пока, если надо, - мужчина на посту прекрасно понял, что это приказ. Ловко нырнул в люк и был таков.
- Смотри, - Гри запрокинула голову и развела руки в стороны, будто стремясь обхватить весь небосвод.
- На что смотреть? - Виль деловито оглянулся. Башенка была невысокой, скорее дань прошлому, чем действительно оборонительное сооружение. Но всё же была выше всех зданий в городе. И вид залитых светом лун домов и небольшого видимого участка залива завораживал. Но не на красоты природы же она позвала его любоваться?
Оказалось, всё же на красоты.
- Как на что? На Мирь, на Эль, на небо, на город. Ведь это же красиво? - в желтом свете Мирь было хорошо видно, как девушка, склонив голову к плечу, с самым серьезным выражением ждет ответа. Будто только его мнение здесь было решающим. Красиво - значит, красиво. Ужасно - значит, ужасно.
- Прекрасно, - тихо, почти неслышно и не отрывая от нее взгляд.
Грустная улыбка искривила её губы:
- Да, прекрасно...А мне хоть волком вой. Пойдем, - и она быстро и легко скрылась в люке.
И что это было? Виль уже совсем ничего не понимал.
- Виль, иди, помоги мне, - пришлось ему зайти к ней в спальню. Комната была большой, чего еще ожидать от баронских покоев. Но полупустой. Большая кровать, небольшой книжный шкаф, бюро с письменными принадлежностями, почти пустой туалетный столик с зеркалом и небольшой диванчик. Рядом с последним и стояла Гри, окидывая его оценивающим взглядом. Виль быстро прогнал пошлые мысли. Ясно же, что девушка ни о чем таком не думает (а жаль!) и, кажется, вообще не подозревает, как её вид действует на мужчину.
- Давай ты с этой стороны, а я с той, - и наклонилась.
О чем она?! Непослушные мысли вновь принялись галопировать в голове, подкидывая такиииие картинки...
- Что делать надо? - пришлось откашливаться, чтобы выдавить из себя хотя бы эту фразу.
Гри выпрямилась и заправила выбившиеся из косы пряди за ухо. А Виль в очередной раз задался вопросом - что она носит под рубашкой? Явно не жесткий корсет, она слишком пластично двигается. Но что-то там есть. Вот бы познакомиться с чудом портновского искусства.
- Тащить его, конечно.
- Куда? - на более развернутые ответы и вообще мыслительную деятельность он был сейчас не способен.
- В ту комнату, - и она ткнула пальчиком Вилю за спину, чуть удивленная его недогадливостью.
- А зачем? - на рубашке Гри расстегнулась еще одна пуговка. Видно было полушария груди, поддерживаемые чем-то белым.
- Мне на стуле сидеть неудобно, - она тяжело вздохнула. Мужчина старался на грудь не смотреть, но взгляд все равно соскальзывал. - Это страже надо на посту не спать, а я хочу с удобствами тебя послушать. Ты же мне споешь?
- А...Ну да, - Виль тряхнул головой. - Но я его и сам утащу.
Диванчик был небольшой и легкий. Или показался таким из-за разбушевавшейся крови мужчины.
Остаток вечера и часть ночи они так и провели в караулке. Виль пел. Баронесса слушала и, время от времени, отпивала вино из бутылки. Рубашку она так и не застегнула. Бард все гадал - специально или действительно, захмелев, не заметила? Но на какие-то действия не решился. В итоге, Гри на диванчике заснула. Пришлось снимать с нее сапоги и укладывать в кровать. Не сдержался и все же рассмотрел ее белье - что-то типа корсета из плотной белой ткани со шнуровкой спереди.
Когда он выходил из спальни, девушка лежала, обнимая подушку, и чему-то улыбалась.
***
Побежали дни. Понеслись как бешеные волки, загоняя добычу. Этот взгляд, эти плечи. Движенья стана, движенья губ, взмах ресниц, смех. Прикосновения.
Виль трижды проклял себя, а потом еще с десяток проклятий добавил, за то, что согласился обучить Гризельду. Как это просто казалось вначале и как невыносимо стало после пяти минут наедине.
Манекены, выпрошенные у портнихи под честное слово. Что может быть проще? Нарисовал точки, показал, выучила. Во что превратились их уроки? В игру? Но девушка казалась столь открытой и наивной. Или действительно, только казалась?
Её прохладные или горячие пальцы на теле, нащупывающие указанные точки. Кто сказал, что это будет приятно? Никто. Просто захотелось. Хоть так.
Это было приятно? Нет. Это было мучительно. Потому что кроме этого - ничего.
Легкие прикосновения, жесткие.
Ищет.
Исследует.
Пальцы.
Ладонь.
Горячая ладонь.