А во-вторых, — может, Лия уже вернулась? Хорошо бы… Неспокойно как-то на душе… Неуютно. Соскучился, что ли?
* * *
Ложе в опочивальне, куда меня любезно сопроводил дворецкий Епифаний, было как две капли воды похоже на то, что стояло в королевском замке. Мне даже показалось, что это одна и та же кровать. Чтобы убедиться в своих предположениях, я завязал бантиком веревку для опускания и поднимания полога балдахина.
Действовал портал переноса, из объяснений того же Епифания, чрезвычайно просто. Надо было лечь на кровать и пожелать: когда и где проснуться.
Ложиться на сверкающие и благоухающие чистотой простыни, в своем теперешнем виде, мне показалось кощунством. Поэтому, пришлось еще на некоторое время задержаться.
Дворецкого мое решение невероятно обрадовало, и он тут же явил чудеса расторопности. Даже удивить сумел… В отличие от королевского замка, тут оказалась великолепно оборудована ванная комната.
Это уже лежа по горло в горячей воде, я вспомнил, что бедность моего первого замка имеет независящие от прислуги причины. Не Аристарх же виновен в том, что покойный король умудрился распродать практически все, включая фамильную ночную вазу из Опигонского фарфора. Так что, по возвращении, надо сказать Аристарху, чтобы выкупал из ломбардов все обратно. Или приобретал новое… Ему лучше знать.
Второй неожиданностью оказалось наличие в замке Рендель женской прислуги. А именно — молоденьких горничных. Или как их там правильно называть? В общем, пары симпатичных и смешливых девчонок, с радостью готовых потереть спинку моему высочеству. И не только спинку… А потом и составить ненавязчивую компанию во время ужина. Я даже пожалел, что отправил Мэтью раньше, чем узнал о наличие такого вида сервиса. Пусть бы и маг отдохнул, как следует, от подвигов и прочих трудовых будней.
Мелькнула было мысль послать за ним гонца и вернуть, но потом передумал. В конце концов, не последний день живем. При случае, организую ему командировку на пару дней. Если захочет, конечно… Он же в Академии, небось, к столичной жизни привык. Что ему наши, провинциальные красотки?
Да и самому массажем увлекаться не стоит. Развеять тоску и слегка разогнать кровь по жилам — дело житейское. Даже совесть морализировать не станет. Но и о главном забывать нельзя. А в компании вовремя остановиться гораздо сложнее, чем сказать «стоп» только себе самому.
Так что после водных процедур и слегка затянувшегося ужина, почивать я отправился один. Заказав пробуждение в королевском замке, не раньше рассвета…
Мой доклад о проведении очистки железного рудника от обитавшем в нем чудовище магистру волшебных наук происходил за завтраком. После того, как я прояснил некоторые моменты неорганизованности королевского быта с Аристархом. Дворецкий мои пожелания и рекомендации воспринял со всей внимательностью и заверил, что все будет сделано в лучшем виде и в самые кратчайшие сроки. После чего удалился исполнять. А минутой позже явился мэтр Игнациус.
Поздоровался, принял приглашение присесть к столу, и стал слушать мой рассказ, покачивая головой, — явно, не отвлекаясь от собственных мыслей.
Самый натуральный Акт приема-передачи выполненных работ. На самом деле не нужный ни подрядчику, ни заказчику — так, формальности. Все равно каждый знает исход дела заранее. Зафиксируют пару-тройку недоделок, и подпишут. Честно говоря, даже обидно стало. Корячишься тут, как гастарбайтер какой-то, а не потомственный принц, и хоть бы похвалили, не говоря уже о премии или переходящем вымпеле передовика строительства Империи. Типа, так и должно быть. Интересно, что вы запоете, если мне вожжа под мантию попадет, и я потребую отпуск или вообще в загул уйду?
Видимо, подумал слишком громко, потому что мэтр Игнациус изволил наконец-то меня заметить.
— Устали, ваше высочество?
Ой, как я не люблю этот вопрос! Сразу становится понятно, что сейчас будет предложено очередное задание.
— Устал… — прямолинейность в таких случаях, в отличие от бравады, позволяет что-то выторговать.
Героя за что поощрять? Ему по статусу положено свергать горы и обращать вспять реки, а так же преодолевать тягости и лишения, возникающие при очистке конюшен. Поэтому, начальство так их любит и всегда в пример ставит. Зато на тех, кто жалуется, хоть иногда внимание обращают. А иной раз, даже снисходит.