Мэтра Игнациуса философская эссеистика влюбленного студента не интересовала. Уточнил, все ли я взял, пожелал удачи и… «Он сказал: «Поехали» и взмахнул рукой»
В отличии от Первого Космонавта, обратного отсчета я не вел и полета не наблюдал. Хоп — и под ногами густая трава выше колен. Рядом — большой, чуть замшелый камень, поставленный на попа.
Каменная баба.
Почему именно баба, а не казак? Наверно, по той же причине, по которой на дверях туалета «Ж» обозначается треугольником, стоящим на основе, а «М» — поставленным на вершину. Эти камни, тоже существенно расширялись к низу, вот и аналогия. Впрочем, возможно, амазонки зовут их совсем иначе.
Умничать, стоя на вершине кургана, продолжаю по одной простой причине. Я надеялся, по прибытии, найти следы Леонидии, а теперь, после десантирования, понятия не имел, куда дальше двигаться. Следы нашлись. Вот только их оказалось намного больше, чем хотелось. И вели почти во все стороны света. Но идентификации не подлежали, и не было совершенно никакой возможности определить которые из них оставил конь моей подруги.
Так что, как говаривал один видный деятель, при всем богатстве выбора — альтернативы нет. Надо идти к людям. И надеяться, что они согласятся ответить на мои вопросы.
Синильга, впервые попав в непривычную обстановку, пока даже не делала попыток не то что взлететь — слезть со щита. Сидела на нем, как на насесте, крепко вцепившись когтями. И только изредка негромко попискивала. Как цыпленок. Точнее, соколенок.
— Ладно, хватит таращиться… — пробормотал я ободряюще птице, ну и самому себе заодно. — Сколько не глазей, а ближе не станет.
Поправил амуницию и решительно потопал вниз.
В процессе движения дымок уже можно было не только видеть, но и учуять. Несмотря на то, что ветра почти не было, неестественная горечь пробивалась сквозь все ароматы летней степи. А еще нам с Синильгой очень не понравились воронье, водящее хоровод вокруг вздымающейся в небо струйки дыма.
Я хоть и городской житель, да кто ж не знает, что чернокрылые падальщики просто так не слетаются. Но, была в этом и обнадеживающая весть. Если висят в воздухе, оглашая окрест карканьем и не рискуют садиться — значит, предполагаемая добыча еще жива и опасна.
— Черный ворон, что ты вьешься
Над моею головой?
Ты добычи не дождешься.
Черный ворон — я не твой!..
Песня песней, а ноги сами прибавили ходы.
Воронье, заметив меня, еще громче загалдело. Некоторые, видимо, самые голодные, даже опустились ниже, но напасть на человека, все еще невидимого мне сквозь высокие стебли полыни и чернобыля, пока не смели. Хотя, с каждым кругом, количество тех, что не желали отказываться от добычи, становилось больше, и это черное, хрипло каркающее облако, с каждым кругом, все сильнее прижималось к земле. Уже почти нависая над травами…
И тут помогла Синильга. Распрямила крылья и громко заклекотала. Видимо, орланы тоже недолюбливали воронье.
Многоголосое карканье утихло мгновенно. Словно звук выключили. И в этой тишине яростный крик орлана прозвучал еще громче…
Галдящее облако метнулось вверх, будто подброшенное, а потом вся стая, даже не оглядываясь, стремительно унеслась прочь. И минуты не прошло, как на небе ни одного темного пятнышка не осталось. Как ураганом смело.
— Умница… — похвалил я птицу. — Лихо справилась. Будем ужинать, напомни, чтобы я тебе чего вкусненького отрезал…
Синильга к похвале отнеслась благосклонно и слегка потерлась головой о мой затылок. Прям, как котенок.
А я собрался с силами и перешел на бег. Отпугнуть воронье — это хорошо, но если они так наглели, то у того, кто там лежит и нуждается в помощи, силы уже совсем на исходе.
Травы кончились резко, словно кто-то выкосил круг, радиусом метров десять. А увиденное в центре мне совершенно не понравилось. Меч буквально прыгнул в руку.
Посреди вытоптанного до черноты круга лежала… нет, хвала богам, не Леонидия. Показалось так только в первое мгновение. Другая, незнакомая мне девушка. Но, судя по характерной одежде и прическе — тоже из амазонок.
К счастью, она не была ранена. Зато связана так хитро, что не только не могла подняться, но даже — дотянуться зубами до узлов на запястьях, а пальцами рук — до веревки, стягивающей лодыжки. И единственное, что оставалось пленнице, это кататься по земле. Тем самым, отпугивая ворон.