От мужчины, впрочем, не поступало никаких жалоб, и Кира расценила это как неплохой знак. Но и затягивать она, конечно, не стала. Вымыла волосы и приготовилась выходить. Закутавшись в пушистый халат, который лежал на полке в ванной как раз на непредвиденный случай, она открыла дверь и шагнула обратно в комнату.
— Простите за опоздание. На свежую голову лучше думать, что я теперь добровольная пленница.
— Мне от вас нужна только услуга. В остальном вы вольны делать все, что пожелаете, — сухо ответил Олейрон.
И черт бы ее побрал, если бы Кира не заметила, как пристально он ее при этом оглядел.
— Сколько у меня времени, Олейрон?
— Несколько часов, — отозвался пришелец. — Я бы предпочел, чтобы вы не оставались здесь на ночь. Скоро выйдут на вашу работу, оттуда узнают домашний адрес и придут снимать улики. Если мы исчезнем прямо перед их носом, это будет выглядеть странно и вызовет ненужные волнения.
— Я хотя бы поспать на вашем корабле смогу? — устало спросила Кира. — У вас, кстати, космический корабль или мы будем перемещаться так же, как от Ивана Даниловича?
— Мы будем перемещаться на космическом корабле, — ответил Олейрон. — Слишком большие расстояния телепорт преодолеть не может. А мы полетим к центру Вселенной.
— Вы знаете, как его отыскать? — удивленно подняла брови Кира. — Мы до сих пор наивно считаем, что Вселенная расширяется, и у нее нет центра.
— Вселенная образовалась из Дэйры, — как само собой разумеющееся, ответил Олейрон. — Дэйрианцы были самой древней расой, обретшей разум и желание нести добро не только себе. Как это обычно случается с послами доброй воли, они все, в конце концов, исчезли с лица Вселенной. Не все разумные существа имели желание объединяться. Отэ-д'Дан был последним живущим дэйрианцем, сотрудничавшим с Галактическим Союзом. Когда он умер, Вселенная осталась без своих первых детей. И теперь она тихо скорбит по ним.
— А как вы поняли, что он умер? — заинтересовалась Кира, начиная ходить по комнате и собирать необходимые вещи. — Именно сам умер, а не помогли?
— Я был в том месте, где Иван Данилович нашел жилище Отэ-д’Дана. Там есть следы распыленной ДНК.
— Что такое распыленная ДНК?
— Не знаю, как это объяснить, чтобы вам стало понятнее, Кира. Для вас, думаю, ближе всего будет понятие кремации. Только здесь была своего рода холодная кремация. Это когда существо, ощущая приближающуюся смерть, программирует себя на расщепление. Чтобы его прах не достался остальным. Чтобы невозможно было восстановить геном без согласия владельца.
— Странно тогда, что он оставил свою кровь в том флаконе, который отыскал Иван Данилович, — пробормотала Кира.
— Он мог запрограммировать блокиратор так, чтобы его открыл только землянин, — предположил Олейрон. — Как только землянин коснулся оболочки, она поддалась ему без особого труда.
— А если бы вместе с землянином туда пришли недруги этого дэйрианца?
— Тогда оболочка не открылась бы, — ответил Олейрон. — Та пещера только на первый взгляд проста до безобразия. На самом деле в ней было множество датчиков, которые были настроены именно на то, чтобы нога Галактического Союза не ступила внутрь. Расы, которые союз еще не знает, напротив, могли проходить свободно. Это объясняет то, что я находился в пещере без труда.
— Какой-то фильм ужасов вперемешку с детективом, — поежилась Кира. — От кого дэйрианец мог так яростно защищаться?
Во время того, как Олейрон рассказывал ей историю Отэ-д’Дана, она успела отыскать небольшой чемодан и бросить в него несколько футболок и джинсов, запас белья и предметов личной гигиены. Волосы постепенно высыхали. Оглядывая комнату, Кира пыталась понять, все ли вещи, которые она считала необходимыми в первую очередь, взяла и не забыла.
— Это приводит нас к тому, с чего началась наша встреча, Кира. Настолько ли сейчас хорош Галактический Союз, чтобы примыкать к нему на правах зависимого мира.
Олейрон смотрел на нее так пристально, что Кира вздохнула. Она ничего не смыслила в политике и не собиралась погружаться в эту тему. Она тысячу раз прокляла собственное легкомысленное желание перемен в жизни. Если бы только знать, чем все это обернется, перед тем, как мысль пришла в голову. Сейчас она была уверена, что никогда бы не допустила подобной ошибки.
Однако долго жалеть себя было не в ее правилах. Да и всегда было лучше жалеть о том, что совершила, чем о том, чего не сделала.