— Саша, - дернула его Юля. - Мы разве не хотели продолжить отлов? — изменила она тему.
— Ты в любом случае не идешь, - возразила Лилия. - Это опасно, а так мы принесем его сюда. И тут ты и начнешь добывать из него информацию.
— То есть, вытягивать из него информацию — это не опасно?
— Здесь он будет под твоим присмотром. Ты же не накосячишь?
— Нет, если на кону все наши жизни. Но я могу сделать кое-что другое, например, скормить ему кого нибудь из наших.
— Это твоя дочь, - почему-то на русском сказала Лилия мужу.
— Ну, а что такого? У нас такая работа.
— Мы все равно тебя не возьмем. Не пытайся.
— Ну мам, ну почему? Нога уже зажила.
— Тебе отвели работу. Исключение делать только из-за того, что ты моя дочь, я не буду.
Юлая топнула ногой, как маленький ребенок, и направилась к себе в комнату.
— Как ребенок, ей Богу, - отглотнула чай Лилия. - Иди успокой ее, старший сын.
— Я единственный сын в семье. Так что, «старший» было лишние, мамзель.
— Иди уже.
Саша поднялся из-за стола. Побрел к лестнице. Илона уже перенесла свои вещи, и они с братом поменялись комнатами. Она сидела на подоконнике.
— Ты так хочешь мира, что готова пожертвовать собой?
— Один умный человек сказал: «Каким бы сильным ты не стал, никогда не пытайся справится со всем в одиночку. Если сделаешь так, потерпишь неудачу». Тогда почему она не хочет, чтобы я помогала?
— Выучила умных фраз и теперь везде их вставляешь, - выдохнул Саша. - Она не сваливает все на себя, как делаешь ты. Ты хотела помочь, тебе дали обязанность. Что тебе не нравится?
— Ты меня не понимаешь. Я же просто хочу помочь.
— Ты не помочь пытаешься, а свалить все на себя, - который раз повторил Саша и облокотился на стену. - Так что никаких возражений по поводу отведенной тебе работы быть не должно. И не надо делать эти подростковые заскоки.
— Какие заскоки?
— То, что ты топнула ногой и в комнате заперлась.
— Это подростковые заскоки?
— Да. А теперь поднимайся и доставай «игрушки».
— Те самые?
— Как хочешь. Это тебе работать, а не мне, - он вышел из комнаты.
Юлая посмотрела в окно. Проходили люди, проезжали машины. Она пробыла в этом трансе еще минут десять. Потом она не хотя сползла с подоконника. Подошла к шкафу и достала какую-то коробку.
Она спустилась с этой коробкой вниз. Железки внутри, то и дело звенели, ударяясь друг о друга. На кухне кто-то громко разговаривал. Это была мама и еще кто-то. Юлая слышала их разговор даже через наушники. Кажется, мамин оппонент в ссоре был психолог Юлаи, который в свое время помог Юлаи избавится от жестокого отношения к всему живому. Девушка прошла через кухню в гараж. Он был пристроен к дому. Довольно большое помещение, где на стелажах стояли засобы, соки, банки с вареньем разного срока закрутки.
Юлая поставила коробку на верстак. Ее отец сделал его, чтобы чинить оружие. Она осмотрелась. Мишень для метания ножей все так же висела на стене около водопроводных труб.
«Чтобы тот, кто промахнулся чинил?» — уже который раз девушка задавалась этим вопросом. Она всегда попадала в цель. Так что чинить ей не приходилось. Юлая нашла дротики и пометала несколько в мишень.
«Удивительно. Попала четко в яблочко» — подумала она. Она нашла старый столик на колесиках. Открыла коробку с железяками. Ржавые, грязные и старые инструменты посмотрели на нее из их темницы. Девушка постелила чистое полотенце на столик, предварительно протерев его от пыли. «Замороженными пальцами в отсутствии горячей воды Заторможенными мыслями в отсутствии конечно тебя…»— снова проиграло в наушниках.
Девушка продолжила раскалывать инструменты на белом полотенчике. Так аккуратно все раскладывала, как маньяк, готовившийся к новым жертвам.
10 глава
Суетились все. От главы семьи до зеленого питона, которого не покормили. Бегали, собирали что-то. Иногда останавливались, говорили что-то друг другу и бежали дальше.
«Муравьи, ей Богу, как муравьи.» — думала Юлая, сидя на подоконнике. Саша зашел в ее комнату и облокотился на дверь.
— Что-то ты давненько не заходил.- сказала она, даже не обернувшись.
— Да как-то времени не было.
— Времени у него не было. Мог хотя бы узнавать мое самочувствие.
— Я тебе не заходил на протяжении семи часов. Да и я не виновен в том, что у тебя всегда наушники в ушах. Я ведь к тебе заглядывал.
— Ты чего пришел, а?