– Садись, – указал ей Димка на стул. – Сейчас его приведут.
Наташа опять только кивнула ему в ответ, пока Димка ставил стул чуть дальше от неё и расположился в углу комнаты.
– Предупреждаю, разговор не может быть конфиденциальным, – он дал Наташе знать, что будет присутствовать при их разговоре.
Но Наташе было всё равно. Ведь Димка даже не поймёт о чем речь…
Она не успела присесть, как железная дверь, издавая неприятный слуху скрип, снова открылась.
Наташа повернулась и увидела брата, которого привёл конвой в лице совсем молодого парнишки.
Руки у Лёньки были за спиной, поэтому он не смог ими развести, чтоб выразить удивление от встречи с ней.
– «Барабашка»… Ты что здесь делаешь?
Затем Лёнька приметил Димку и сильно нахмурился.
– Ты что, опять с этим мудаком водишься?
– Самойлов, прикрой рот! Тебе с этим мудаком ещё до суда ехать придётся, – язвительно отчеканил Димка, давая понять, что может и не остаться в долгу за сказанные Лёнькой слова.
– Лёнь…
Наталья встала и обняла брата, попутно его осмотрела. Сейчас он выглядел вполне хорошо, лицо посвежело и лишь задумчивые складки между бровями свидетельствовали о несладкой жизни.
– Как ты, Лёнь? – прошептала она ему на ухо.
– Наташ, всё нормально. Правда, – голос Лёньки был тихим и убедительным, хоть немного и досадным по тону.
– Как Илюха?
Наташа снова уловила беспокойство в голосе брата.
– Лёнька, не волнуйся. С ним всё хорошо. Он гостит у очень хороших людей.
– У каких людей?! – чуть громче возмутился он. – Я его тебе привёл, потому что, только тебе могу доверять. А ты его людям оставила???
Лёнька увидел отчаяние в глазах сестры и снял свой пыл возмущений. Что он, действительно, ей и так преподносит проблем.
– Наташ, он и так достаточно скитался по людям, – жалостливо сказал Лёнька.
Наташа погладила брата по рукам для убедительности.
– Лёнь, он в деревне.
– В деревне??? – изумился Леонид еще больше.
– Лёнька, я клянусь, что с ним всё хорошо. Не переживай. Я всё потом тебе расскажу. Ему там очень нравится и…
Наталья взглянула из-за Лёнькиного плеча на Димку, тот уставился в потолок, изображая полное безразличие к их разговору.
Наталья взяла брата за локоть и отвела его чуть в сторону.
– Лёнька, где документы на Илюшу? У бабушки?
– Что, объявилась? Расчетливая тварь, – выругался он вполголоса.
– Я еще не встречалась с ней, но меня осведомили, что она подала документы в социальную опеку и хочет лишить тебя родительских прав, – Наташа тоже старалась говорить негромко, но в комнатной тишине все слова хорошо различались.
Лёнька мрачным взглядом обернулся на Димку и, склонив голову ближе к сестре, прошептал еще тише.
– Наташа, не вздумай отдавать ей Илюху. Эта бабушка не так хороша, как кажется, и он ей не нужен. Ей нужно наследство, которое завещал Катькин отец внуку после своей смерти.
– Катя… – Наталья глубоко задумалась.
– Да. Катя – моя жена, – прошептал Лёнька, опустив взгляд от сестры. – Покойная.
Наташе показалось, что брат испытывает дикую душевную боль от сказанного. И даже его шёпот звучал как раскаяние.
Раскаяние – это самый тягостный крест на свете. Вернуть и исправить ничего уже нельзя.
Наташа глубоко вздохнула, так как теперь Лёньке не сможет оказать никакую помощь. Дурной поступок мучает совесть не в момент его совершения, а лишь спустя время, так как память вряд ли сотрёт этот грех.
– Наташ, найми адвоката, борись с этой бабушкой. Если только она его заберёт…
Лёнька осекся на своих словах, ему очень тяжело давалось осмысление такого исхода дел.
– Лёнька, я пытаюсь. Разве не видишь, на что мне приходится идти? Без документов я никто.
– Документы у неё… – парень снова опустил голову. – Найди адвоката, я уверен, он знает, что надо делать в такой ситуации. Возьми те деньги и не затягивай. Тебе надо быть на шаг впереди. Понимаешь?
Наталья, вспомнив про то, что денег нет, молчала в ответ. От безысходности она закусила свой кулак, не зная, как сказать брату, что деньги забрали.