Магнус охотно согласился.
За эту прогулку Алек узнал много нового о нем. О его семье — о погибшей матери и чересчур строгом отце. О друзьях: Рагноре и Катарине, и их потрясающих приключениях втроем. Узнал, почему Магнусу запрещен въезд в Перу. Алеку казалось, что он никогда в жизни так не смеялся.
А еще он узнал, как тесно вжимается рельефное тело Магнуса в него, как напористо и вместе с тем нежно он целует, словно боится проявить силу своей страсти. Как горячи его руки под футболкой Алека, как точно изгибы его тела подходят алековым рукам. Как невыносимо горячо его рот чувствуется на члене Алека. И как страстно он может стонать, кончая в темной подворотне от ладони, ласкающей его.
Алек узнал слишком много. И, возвращаясь в одиночестве домой, понимал, что иногда незнание — лучше. И что, кажется, он влип в Магнуса всерьез. Надолго.
Часть 3
— Гoвopит “9-Тoм Кинг”, я вeзу зaключeнных в “Супepиop”. Чepнo-бeлaя мaшинa сзaди пpoсит мeня oстaнoвиться.
— Поняла вас. Ваши 10-20? Гoлливуд и Уилкoкс. “9-Тoм Кинг”, ждитe, мы выясняeм, чтo этo зa чepнo-бeлaя мaшинa.
— Пoнял вaс.
— “9-Том Кинг”, с одним из тех, кого вы перевозите, проблема. Нaвepнoe, мaшинa пpислaнa oсущeствить пepeхвaт. Вы видитe их патрульный номeр?
— Нeт. Нo этo пoлиция Лoс-Анджeлeсa.
— Ждитe нашeго подтвeрждeния.
— “9-Тoм Кинг”, этo “70-Дэвид”. Гдe вы нaхoдитeсь?
— …
— “9-Том Кинг “, вы мeня слышитe?
— …
— “9-Том Кинг”, eсть проблeма. “9-Тoм Кинг”, вы мeня слышитe?
— Вoн oн, спpaвa, — закричал сидевший за рулем Себ. Лихо развернув машину на перекрестке, он помчался к стоявшему у обочины автобусу для перевозки заключенных. Полицейский, ждавший у остановившей его патрульной машины, успокаивающе махнул рукой. Что-то в его облике насторожило Алека, но обдумывать это было уже некогда.
Они выскочили из машины, не дожидаясь, когда Джейс и Иззи подъедут к ним на втором джипе.
Их сорвали с полигона, и они были без обмундирования, что, конечно, категорически воспрещалось. Но дело в том, что их команда наткнулась на автобус случайно, по дороге в отделение. И экстренная ситуация требовала экстренных мер.
Алек оглянулся вокруг и, доверив прикрывать спину Себу, пригнувшись, прошел к открытой дверце автобуса. Водитель и сопровождавший его охранник были убиты. У обоих в груди зияли огромные рваные раны, из которых толчками выплескивалась кровь. За решетчатым ограждением волновались скованные по рукам и ногам заключенные в одинаковых оранжевых балахонах. Разглядеть среди этой колыхающейся оранжевой массы пустое сидение было делом довольно трудным, учитывая выкрики и шум, который они производили. Себ сзади пихнул его локтем, головой кивая на место у окна в середине салона: ручные и ножные кандалы висели на спинке кресла.
— У нас код шесть, — закричал Алек в рацию, предупреждая команду о сбежавшем преступнике.
Только теперь до него дошло, что было не так с полицейским у машины: в его кобуре, вместо стандартного смит-энд-вессона виднелся пафосный десерт игл.
— “70-Дэвид”, — закричал он в рацию, выбегая из автобуса и оставляя Себа присматривать за заключенными. — Подстава. Патруль.
Обежав автобус спереди, он услышал звуки перестрелки прежде, чем увидел засевших в подворотне фальшивых полицейских, отстреливающихся от укрытой за джипами команды.
— Он должен быть где-то здесь, — перекрикивая визг пуль, сообщил Алек Люку, имея в виду сбежавшего заключенного.
В то же время рация на поясе Люка ожила:
— “70-Дэвид”, вы меня слышите?
— Гoвopит “70-Дэвид”, — четко отрапортовал Гэрроуэй. — У нaс Кoд Шeсть с aвтoбусoм нa углу Гoлливуд и Уилкoкс.
В их разговор вмешалась патрульная машина, бывшая, очевидно, недалеко от места происшествия.
— “70-Дэвид”, говорит “114”, мы подъезжаем к бульвару Голливуд. Будем у вас через минуту, — уточнил мужской голос.
— “114”, это “70-Дэвид”. У нас Код Чeтырe. Уйдите с дороги.
— “70-Дэвид”, вас понял.
Джейс и Изабель продолжали перестрелку с преступниками, когда Себ прицельным выстрелом из окна автобуса снял одного из них. Второй, не вовремя выглянувший вслед за упавшим товарищем, тут же получил пулю в лоб от Джейса.
Спустя несколько секунд после того, как стихла пальба, Иззи и Алек осторожно продвигались в сторону подворотни, когда из нее вдруг выбежала фигура в оранжевом комбинезоне, пытаясь уйти в сторону Уилкокс.
— Стоять! — выкрикнул Алек, направляя автомат на беглеца.
Тот заметался по тротуару, пытаясь обойти окружавших его бойцов SWAT.
— Не стрелять! — Алек выставил открытую ладонь в сторону Иззи и Джейса, надеясь, что Себ услышал его приказ по рации.
— О, что тут происходит? — пытался сохранить спокойствие беглец. — Это же Голливуд? Неужели снимают очередной боевик?
Это был довольно высокий, выше шести футов ростом, белый мужчина. На вид ему было больше сорока. Голова его была обрита, хотя густая короткая борода скрывала нижнюю часть лица. Но Алек увидел прежде всего стального цвета безжалостные глаза, в которых не было даже намека на панику, лишь точный расчет. Он проследил за взглядом мужчины, направленным на автобус и выглядывавшего оттуда Себа.
Джейс подоспел вовремя, и вдвоем они скрутили несопротивлявшегося преступника. Алека все еще тревожил взгляд, который мужчина не сводил с Себастиана.
После того, как они расстались тем вечером, Магнус взял трехдневный отпуск, чтобы перевезти свои вещи из Майами, где раньше обитал. Алек чувствовал себя потерянным, он не знал, было ли то, что между ними произошло, следствием выпитого алкоголя, или чем-то, обещающим большее…
К своим двадцати пяти у Алека совершенно не было опыта отношений. Властный гомофобный отец настолько негативно принял признание сына, что не постеснялся не только угрожать ему, но и шантажировать благополучием семьи. Алек очень любил младшего брата, Макса, который еще был подростком и жил с родителями. И он, и их мама — Мариз — нормально приняли его признание. Но Роберт слишком давил на них, распространяя на семью свое безграничное влияние. Неудивительно, что трое его старших детей съехали из дома сразу же после своего совершеннолетия.
Лайтвуды были известной фамилией: дед Алека баллотировался в мэры, отец играл видную роль в жизни города. И, конечно, ориентация сына вполне могла стоить отцу если не карьеры, то перспективных знакомств. Для Роберта Лайтвуда, создававшего образ успешного полицейского и добропорядочного семьянина, это было совершенно неприемлемым.
Алеку приходилось до сих пор “сидеть в шкафу”, перебиваясь редкими одноразовыми связями в гей-барах. Во имя блага семьи.
Но то, что он начинал чувствовать к Магнусу, ощущалось совсем по-иному. Магнус смог зацепить его на каком-то глубинном уровне, он был тем, с кем Алек мог представить себя спустя время, кого мог бы впустить в свою жизнь. Вообще Магнус с легкостью преодолел все его защитные контуры, смел все стены.
Алек нервничал перед завтрашней встречей с ним. Как начать разговор? Что сказать? Может, для него все это было в порядке вещей? Может, у себя, в Майами, он так развлекался каждую ночь?
Что-то внутри Алека протестовало против этого: в глазах Магнуса жила печаль. Печаль одинокого человека.
На следующее утро Магнус сам подошел к нему с просьбой поговорить.
Все, о чем мечтал Алек, могло бы стать реальностью, если бы… Пятью минутами раньше отец вызывал всю их команду к себе. И сердце Алека заполошно забилось. Он так боялся, что отец узнает о том - их - вечере, что, не желая подставлять Магнуса, решил забыть обо всем. Он довольно грубо оттолкнул его. Магнус, минуту назад такой открытый, сразу же помрачнел и отошел в сторону. Алек ненавидел себя, но, оберегая брата и сестру, ему приходилось жертвовать своими отношениями.