– Неужели ты думала, что я собирался отравить Темного Лорда просто так, не имея никакого плана дальнейших действий? – почти обиженно спросил он.
– Я… я теперь не знаю, что думать, Теодор, – ответила Гермиона, чуть подрагивая. – Ты мне всегда казался очередным тщеславным слизеринцем. Я и подумать не могла, что ты можешь быть против режима Темного Лорда…
В комнате воцарилась мертвецкая тишина, сдавливающая обоих собеседников. Гермиона успела пожалеть о неаккуратно брошенных словах, только лишь взглянув на обескураженного слизеринца. Слова девушки больно поразили Теодора. «Неужели я похож на одного из этих монстров? Как Грейнджер могла подумать, что я жесток или тщеславен? Я же всегда был тихим и смирным ребенком… Да мы и пересекались-то с ней только в библиотеке….», – думал Теодор.
– Я никогда не питал нелюбви к магглорожденным, Гермиона, – ответил Теодор, слегка повысив голос.
– Не называй меня так. Больше никогда не смей называть меня так в этом доме, – запротестовала грязнокровка.
Гермиона шустро поднялась с кровати и тихо прошла к массивной черной двери. Она аккуратно приложила к ней ухо, стараясь расслышать, не шуршит ли кто в коридоре. Девушка знала, что они с Теодором говорят не о каких-то там зельях, как когда-то в школе. Сейчас они обсуждают убийство, они продумывают начало революции. Стоит хоть одному особо преданному эльфу доложить об этом Драко…
– Ты просто должна довериться мне, Гер… – он осекся, вспомнив ее недавнюю реакцию. – Ты должна сделать все так, как я тебе велю.
Гриффиндорка оглянулась в его сторону и указала рукой на старинное красное кресло, стоявшее возле камина. Девушка только сейчас поняла, что даже не предложила гостю сесть. Теодор и сам совершенно забыл, что до сих пор растерянно стоит посреди красно-золотой комнаты, точно неудачная статуя. Он неуклюже кивнул и прошел к глубокому мягкому креслу, аккуратно присев на край, дожидаясь, пока Гермиона займет соседнее.
В коридоре было так тихо, что можно было расслышать, как ветер гуляет по Мэнору. Грязнокровка вновь неуверенно глянула на дверь, опасаясь, что какой-нибудь особенно преданный домовик может подслушивать незаметно… В конце концов, немного успокоившись, Гермиона крадучись прошла к креслу и села напротив Теодора, остановив на нем взгляд своих зеленых, как весенняя листва глаз.
– Яд, который я тебе дам – действует не сразу. Его называют медленным убийцей. В нем содержится экстракт жала мантикоры и…
– И сок плакучей ивы. Я, кажется, знаю, о чем ты.
Теодор остановился в неуверенности. «Может ей вообще ничего не рассказывать? Как была всезнайкой, так ею и осталась», – подумал он, нервно поправляя выбившуюся черную прядь. Разумеется, никто не любит, когда их перебивают, но Гермиона была слишком взволнованна для того, чтобы соблюдать элементарный этикет как в общении с людьми, так и с домовыми эльфами.
– Ну, тогда ты, наверное, знаешь, что этот яд действует только на пятый день после употребления его в пищу.
– И сопровождается страшными болями внизу живота… – прошептала Гермиона, понимая задумку Теодора.
Легкая улыбка появилась на сочных губах девушки. Нотт же слегка нахмурился. Юноша привык к тому, что хоть его происхождение и не самое знатное, а Теодор намного умнее каждого встреченного им чистокровного волшебника. Это незначительное превосходство вполне устраивало тщеславного слизеринца. Ему нравилось, когда мысль об ущербности его коллег закрадывалась в светлую голову Тео. И когда гриффиндорка с такой легкостью может предугадать каждый последующий шаг…
Ну почему Гермиона не может хоть притвориться, что ей не дано понять хитроумного плана Теодора? Он потратил не одну ночь, размышляя о выборе яда, времени самого действа и выборе наиболее правильной стратегии. Но едва он начал перечислять ингредиенты, как проклятая грязнокровка сразу догадалась, в чем заключается самая суть замысла слизеринца.
Конечно, Теодора успокаивала мысль о том, что далеко не все Пожиратели Смерти так проницательны, как Гермиона Грейнджер. Ни у одного из этих увальней не хватит извилин, чтобы понять, кто разрушил их никчемные жизни.
– Как только Темный Лорд начнет чувствовать недомогание, он, несомненно, обратится ко мне за помощью, – продолжил Теодор.
– Почему ты так уверен, что он придет именно к тебе? Разве в Больнице Святого Мунго больше нет специалистов?
Теодор вновь оказался оскорбленным. «Зачем я вообще к тебе пришел? За хорошеньким личиком? Да, возможно… Но я сейчас его не вижу…» – думал Тео. Гермиона действительно привлекала его куда больше, чем любая другая девушка, но все мысли молодого целителя сейчас были заняты лишь революцией. Переворот, глобальные перемены в жизни общества – вот, что сейчас заботило слизеринца.
– Это же Темный Лорд. Я уверен, что он придет ко мне потому, что Его Величество считает себя достойным только лучшего, а я, без ненужной скромности, – лучший целитель, что в данный момент работает в больнице, – самодовольно произнес Теодор, противно улыбаясь.
Гермиона недоверчиво кивнула, разглядывая юношу. Да, действительно, как она помнит, Теодор всегда примерно учился и, быть может, будь он чуть поактивнее, мог бы стать старостой факультета. Неужели, он и правда стал лучшим в своем деле? «Странно, что лучшему целителю в Мунго платят такие деньги, что он не в состоянии купить себе дом попросторнее», – подумала Гермиона.
Внезапно девушке стало стыдно за свои мысли, и она растерянно отвела взгляд в сторону. «Похоже, что я превращаюсь в Панси Паркинсон», – с ужасом подумала гриффиндорка. Гермиона вспомнила и своих родителей, что тоже раньше работали врачами. Конечно, им и не снились страшные болезни, свирепствующие в волшебном мире, но зато платили неплохо…
– Хорошо, допустим… допустим, что у нас все получилось. Темный Лорд отравлен, ему нездоровится, и он, изнемогая от боли, плетется к тебе. Что дальше?
Гермиона жадно глядела на Теодора, ожидая ответа. Он чуть приподнялся в своем кресле и прижался к массивной спинке. Удивительно, но юноше безумно шел красный цвет. Его черные как уголь волосы отлично сочетались с яркими красными тонами, а глубокие зеленые глаза становились еще выразительнее. Ох, если бы шляпа распределяла на факультеты в зависимости от тона кожи, цвета волос и глаз…
– Я уверю его, что это одна из страшных неизученных болезней, – заверил Теодор собеседницу.
– Отлично. Последние свои часы он проведет в страхе, но что это даст нам?
– Это лишь приятное дополнение, – Теодор самодовольно улыбнулся, понимая, что Гермиона не до конца уловила суть его хитроумного плана. – Я посоветую Темному Лорду не контактировать с Джинни некоторое время, если, конечно, он заботится о ее здоровье. Предложу ему оставить ее у меня или отправить к вам с Драко.
Гермиона широко распахнула зеленые глаза, осознавая, что у них еще может что-то получиться. Бредовый план Теодора начинал казаться более-менее приемлемым. В конце концов, у них есть шанс на спасение, а это уже многого стоит.
– Я дам Темному Лорду немного толченого безоарового камня, чтобы отсрочить его кончину на пару дней.
– Но что это нам даст? Разве не лучше, если он погибнет поскорее? – спросила Гермиона, подвигаясь ближе к собеседнику.
Теодор вновь победно ухмыльнулся. Он всей душой радовался тому, что незаурядный мозг знаменитой Гермионы Грейнджер не способен уловить все тонкие, но безмерно важные нюансы его «гениального» плана. Значит, можно не беспокоиться о тупоголовых Пожирателях, не способных поймать повстанцев, скрывающихся у них прямо под носом. Если сам «Мозг Золотого Трио» не может понять всей прелести его задумки…
– Тогда никто не сможет заподозрить пищевое отравление, – ответил ей Теодор, самодовольно улыбаясь.
Да, если Темный Лорд умрет так и не оправившись от болей в животе… Гермиона замерла на секунду, раздумывая, разумно ли это. Да, действительно, никто не должен заподозрить, что Лорд отравлен, но, ведь безоаровый камень может и вовсе… искоренить отравление, спасти ему его чертову жизнь и обречь на смерть еще тысячи, миллионы грязнокровок.
– Ты уверен, что Темный Лорд умрет после приема безоарового камня? – поинтересовалась подозрительная гриффиндорка.