***
Сакура дернулась и в миг сбросила с себя дремоту, как только кто-то коснулся её локтя. Она проснулась два часа назад, но увидев, что в палате никого не было, решила еще немного отдохнуть и не дергать врачей почем зря. Разлепив один глаз, она смогла рассмотреть молоденькую медсестру, одну из своих учениц — Азуми. Хм… смешно даже, сама недавно училась, а теперь и свои ученики есть. Повернув голову, Сакура привлекла её внимание. Миниатюрная девушка потешно округлила глаза и улыбнулась. — Как вы себя чувствуете, Сакура-семпай? — такой тоненький голосок, что ей не дашь больше тринадцати, хотя на самом деле её уже целых девятнадцать. — Хорошо. Как мои анализы? Операция прошла нормально? — медик в Сакуре не затихал ни на минуту. — Все просто отлично! Тсунаде-сама говорит, что вы сможете полностью оправится через неделю, — тараторила Азуми, меняя в капельнице пустые пакеты с растворами на новые. — Она быстро с вами справилась, буквально за сорок минут. Вы такая крепкая, я даже завидую! Такую чудовищную рану получили, а уже через неделю выпишитесь. Чудеса, да и только. — Ну, допустим, выпишет она меня только недели через две, и то не факт, — с грустью проговорила ирьерин. Ага, повезло… Знала бы эта девочка скольких сил и нервов ей стоило обучение новой технике у Тсунаде. Слава Ками, что она достаточно её усвоила. Розоволосая чуть поморщилась и чертыхнулась, когда девушка начала поправлять тугие бинты на груди и ребрах. Все-таки до регенерации Наруто ей еще плыть и плыть — болит все адски. — Больно? — Азуми переполошилась и резко отдернула руки. — Нет, все нормально, продолжай. Сакуре нравилась эта девушка. Она не очерствела, как многие её одногодки, всегда нежно и чересчур аккуратно относится к любимому делу. Нянчится с пациентами, как курица-наседка, просит прощения, когда делает больно, и всегда улыбается, подбадривает. Но во врачевании излишек чувств порой бывает помехой, лучше уж ей поскорее зачерстветь, а то сама же потом страдать будет. — Кстати, я спросить хотела. Как там мой напарник — Хатаке Какаши? У него в бою было серьезное повреждение ноги, — говоря о любимом мужчине, у Сакуры сердце сжалось в комок. Вспоминая его перекошенное от боли лицо, у неё до сих пор наворачиваются слезы. Как он там? Раненное сердце терзает тягучая тревога, неспокойно ей что-то совсем. — Ох… — девушка присела на её кровать и так тяжко выдохнула, что аж сама Харуно почувствовала себя уставшей, — вы себе не представляете, Сакура-семпай, как мы с ним намучались. Он терроризирует всю больницу уже пять часов и никак не хочет прислушаться к советам Тсунаде-сама. — Что, прости? — непонимание Сакуры плотно перекрыло тревогу. — Мы об одном и том же человеке сейчас говорим? Я про Хатаке спрашиваю, про Копирующего. — Вы думаете, я не знаю в лицо настолько знаменитого в нашей деревне человека? — девушка устало улыбнулась и склонила голову на бок. — Я про него и говорю. Он как очнулся, так поставил на уши всех. У нас и так тяжелых больных хватает, а от его криков никто толком поспать и отдохнуть не может. Он прям озверел. Я даже сама видела, как он ударил Узумаки-сана и Учиху-сана, пока его за горло держала наша Хокаге. Просто жуть какая-то. Глаза Сакуры лезли на лоб и вытесняли печать Инфуин на затылок. Это её-то Хатаке, ленивая задница и вечный любитель тишины, устроил такой хаос? Ударил Наруто и Саске? Что это на него нашло? — Это какая-то техника? Стресс? Дезориентация? — Ирьерин спешно начала прикидывать в голове возможные причины помутнения. — Нет-нет! — девушка покачала головой, успокаивая её. Потом быстро оглянулась на закрытую дверь и чуть нагнулась вперед, будто хотела поделиться очень важным секретом. — Он постоянно требует, чтоб его пустили к вам. Вот прям так и кричит: «Я иду к Сакуре!». Так переживает за вас. Уже многие больные были готовы сами оттранспортировать его к вам, чтоб он только замолчал, да вот кровать-то привинчена к полу, а двигаться Хатаке-сану никак нельзя — у него серьезная травма… Что с вами, Сакура-семпай? Что-то болит? Вам стало плохо? — Девушка быстро вскочила и уставилась своими встревоженными глазищами на плачущую пациентку, кляня себя за длинный язык. Она её расстроила? Розоволосая, не совладав с собой, крепко закрыла рот ладонью, глуша рыдания. Сухие губы почему-то сами собой разошлись в радостной улыбке, из зажмуренных, припухших глаз не переставая текли радостные слезы. Это некрасиво, неэтично, ужасно с её стороны, но она ничего не могла поделать — она была до одури счастлива. Колотящееся сердце норовит лопнуть мыльным пузырем от нахлынувших снежным комом чувств. Ну не дурак ли? Хатаке, какой же ты дурак! Ты погляди на него, не успел глаза открыть, а уже требует, чтоб его к ней пустили. Сумасшедший… Ты просто сумасшедший! Ну вот кто еще может таким образом показать свои чувства к ней? Никто. Он один такой безумец. Да и она, наверное, дура. Глупая, ненормальная, до боли любящая дура. Спешно утерев слезы и так и не прекратив по-идиотски улыбаться, Сакура откинула одеяло и протянула руку медсестре. — Азуми, помоги мне… Помоги подняться. — Что вы?! Сакура-семпай, вам нельзя, вам покой еще нужен! — девушка перепугалась и, мотая головой, отошла на шаг назад. — Азуми, я прошу тебя… Пойми, если я к нему не приду, он навредит себе, а ты ведь не хочешь, чтоб великий шиноби пострадал? — подлый прием, но совесть утихомирим позже. — Меня накажут! Вы же только недавно перенесли серьезную операцию… — Не беспокойся, тебя никто не накажет, я этого не позволю. Тебе еще все спасибо скажут, если этот ненормальный успокоится. Помоги мне дойти, — дожимала Сакура. Азуми задумалась. Азуми нервно закусила губу. Азуми неуверенно кивнула. Ну слава Ками! А то сама бы Сакура вряд ли дошла до нужной палаты. Медсестра аккуратно убрала тонкие трубочки катетера из рук девушки, взяла её за локоть и осторожно, придерживая за спину, помогла приподняться и принять сидячее положение. Сакура тут же скривилась и ухватилась рукой за грудь. Казалось будто ко всем внутренностям прикрепили невидимые лески и их концы примотали к пудовому грузилу, а ребра сдавили железным корсетом. Боль была тянущей, ужасно неприятной. Но сейчас не время себя жалеть, нужно поскорее добраться до палаты Хатаке и успокоить его. Он, наверное, совсем уж извелся, с ума сходит от переживаний. Азуми быстро пододвинула под её ноги тапочки и помогла подняться полноценно. Сакура поправила казённую пижаму и пару раз вдохнула-выдохнула. Вроде полегчало. Перекинула свою руку через шею девчушки и сделала осторожный шаг. Ходьба давалась тяжело, конечности были ватными, кружилась голова и накатывала слабость, но ирьерин не позволила себе размякнуть: крепче ухватилась за любезно подставленное плечо и заставляла себя каждый последующий шаг делать более уверенно. Нужно спешить, сердце чувствовало, ныло — Какаши очень плохо без неё. Быстро, насколько это было возможно, девушки покинули отделение реанимации и подошли к лестнице. Тут было проще, устоять на ногах помогали перила, не повиснуть же ей, второму медику во всей Конохе, мертвым грузом на этих хрупких плечах. Притом, устоявшееся реноме перед сотрудниками следовало держать на уровне. Они спустились буквально на этаж, а до них уже доносился такой гвалт, что уши закладывало. Азуми обреченно выдохнула — снова идти в этот Ад. — Слышите? — поинтересовалась девушка. — Стучит. Харуно прислушалась. Действительно, стучит. — Это он? — Да. И вот так уже пять часов! Уже во всей больнице таблетки от головной боли закончились. — Поспешим, — Сакура уже наплевала на эту дурацкую боль, не обратила внимание на то, как сама начала волочить за собой кряхтящую Азуми, не реагировала на крики пациентов. Он её ждет, он зовет её. Спустившись, наконец, на нужный этаж, девушки завернули за угол и миновали огромные двери. Остолбенели от развернувшейся перед их глазами баталии. Взвинченные пациенты перекрикивали друг друга и требовали от бедных медработников сделать уже хоть что-нибудь. Девушки и юноши в перекошенных халатах чуть не плакали и умоляли больных вернуться в палаты, заверяя, что в скором времени все прекратится. А что они могли ответить? Если самой Тсунаде Сенджу, — Хокаге! — не удалось утихомирить такого бунтаря, то им туда даже носа совать не следует. Среди этого столпотворения, Сакура смогла разглядеть раздраженную до предела, сторожившую вход вместе с тремя бойцами АНБУ, Ино. Лицо подруги надо было видеть: раздувшиеся ноздри, свирепые, как у бешеного добермана, глаза, оскал на пол лица — просто красотка, Сай бы непременно запечатлел. Дела совсем плохи, не хватало еще чтоб в больнице драка между своими же произошла. Розоволосая попросила Азуми отпустить её — она очень не хотела, чтоб в этой толкучке девушка пострадала. Та нехотя все же отступила — Сакура-семпай знает, что делать, нужно ей довериться. Ирьерин медленно приблизилась к стоящему к ней спиной человеку и легонько коснулась его плеча ладонью. Мужчина, быстро развернувшись и набрав в грудь побольше воздуха для красочной тирады, быстро сдулся и некультурно вытаращился на неё. Спешно захлопал по соседним спинам и буквально отшвыривал с пути их с