— Какое хорошее дело сделал этот парень! — воскликнул Манол, узнав, что Атанас привел Кольо на это место. — Многие взрослые испугались, а он молодец. Как будто в игру играет с агентами и полицией…
Это была страшная игра, но что оставалось делать! Вся моя семья участвовала в ней.
Вскоре по всему Чепино разнеслась молва, что вы напали на какую-то лесопилку в Батакских горах, а потом вели бой на Картеле. А через три-четыре дня после этого сдался один из партизан-новичков. Он знал и о моем Георгии, и о сыновьях. Ох, сколько страху мы натерпелись — боялись, что он нас выдаст, но ничего, обошлось…
Мой третий сын — Иван, все его Ванчо звали, работал на заготовке смолы. Там собрались свои ребята. Однажды, когда они возвращались к шалашу, где ночевали, Иван услышал какой-то шум в лесу.
— Я задержусь здесь немного, — сказал он товарищам, — а вы идите.
Не помню уже, исполнилось ли тогда Ивану восемнадцать лет. Он был светлее своих братьев и все время улыбался. Никто никогда не видел его хмурым… Так вот, услышал он какой-то шорох в лесу, отстал от своих товарищей и пошел посмотреть, в чем дело. И вдруг шагах в десяти от себя увидел Кольо Гранчарова и Георгия Дарлокова — небритых, исхудавших. Он обрадовался им, а Кольо говорит:
— Надо, чтобы ты сходил в Чепино. Скажи отцу, что мы здесь. Если кто-нибудь захочет встретиться с нами, пусть ищет нас около Гешевой кошары.
Иван вышел к мосту за Филипповской фабрикой. Кольо ничего не сказал ему о том, что произошло в Батакских горах, а Ванчо ведь жил в лесу, и новости до него доходили с опозданием. Ему и на ум не пришло, что возле моста может быть засада. Когда Ванчо подошел к мосту, его ослепил свет фар.
— Руки вверх! — крикнул кто-то из темноты.
Он поднял руки. Его спросили: кто он и куда идет. То ли из-за шума реки, то ли из-за растерянности, но Иван не понял, о чем его спрашивают. Ему приказали сойти с моста на шоссе. Ванчо повиновался, и его окружили.
— Куда это ты направился посреди ночи?
— В село, — ответил он. — Повидаться с девушкой. Днем-то я не могу — потеряю заработок. Да и продуктов надо захватить…
Его обыскали, убедились, что при нем нет оружия, поверили ему и отпустили. Только предупредили, чтобы никому не проговорился об этой засаде на мосту и чтобы в другой раз не шатался в ночную пору, если жизнь дорога.
Ночью Иван, управившись со своими делами, зашел в дом к Кольо Гранчарову, а перед самым рассветом по другой дороге вернулся в горы.
Кольо и Дарлоков встретили его у самой тропинки. Он присел, вытер рукавом пот со лба и рассказал, что добровольно сдался полиции один из их товарищей. Они так и ахнули, а Иван встал, снял с себя две рубашки, одетые одна на другую, и сказал:
— Это для тебя, дядя Кольо… Тетя Росица послала. И вот еще письмо…
Росица писала, что ее брата Ангела застрелили, а его мать, братьев и сестер выслали из села. Хотели и ее выслать, да врач запретил, потому что она совсем уже плоха. Врач прописал усиленное питание, а Росице никаких карточек на продукты не выдают. Почти каждую ночь к ним в дом приходят полицейские, грозятся ее убить, если не скажет, где скрывается Кольо.
Иван немного побыл с ними, они договорились, как им поддерживать связь, и он ушел к своим товарищам. На следующий день к нему пришли Манол Велев и Крум Гинчев, Иван объяснил им, как найти Кольо, и они расстались.
Лето отшумело, приближалась зима. У нас с бабкой Марушей Кордевой накопилось в домах много продуктов и одежды для партизан, да некому было их переправить. Георгий отправился куда-то по делам, а село оказалось стянутым таким обручем блокады, что никому не хотелось рисковать головой. А незадолго перед этим пришла весточка от партизан, что они будут ждать у Крачаново.
Тогда наш Атанас и Стоянчо Семерджиев решили сами заняться этим делом. Они всегда ходили вместе, вместе работали в лесу и знали там каждую кочку. Мы ночью погрузили все на коня, и они отправились.
Ребята встретились с партизанами, и уже пора было возвращаться назад. На беду, ночью намело много снега. Атанас и Стоян догадались, что если они вернутся тем же путем, через лес, то останутся следы и полиция сразу же их схватит. Поэтому они решили из Лепеницы выйти на шоссе: по нему поедут телеги, пойдут люди, погонят скотину, и их следы затеряются.
Они пустили коня вперед, а сами пошли за ним. Шли и все прислушивались. С одной стороны клокотала река, а с другой — по железной дороге — с грохотом шли грузовые составы.