Вагон трогается, скорость нарастает с каждой секундой. Я даже не знаю, куда мы едим, просто мужчина напротив внушает доверие.
— Дак кто такой этот твой Ланцев? — задаю вопрос, наклонившись к проходу меж сидений.
Валера смотрит мне прямо в глаза:
— Доктор Ланцев. Разве не слышал о нём? Он работает с генной инженерией и генномодифицированными людьми. Он считает, что мы — улучшенная эра человечества.
— Мы? — не понимаю я.
— Ты и я — новая ступень эволюции, — поясняет он, наклонившись к проходу точно так же, как я. Минуту мы слушаем звуки метро и механический голос, объявляющий станции. — Он будет рад тебя увидеть.
— Мы были знакомы? Виделись до этого?
— Естественно, Ланцев часто приезжал к нам в детдом, привозил конфеты, игрушки, взамен брал анализы крови. У нас имеются особенные частицы, мутация ДНК, как называют это люди. Ланцев пытается понять, чем обусловлено появление этих частиц.
— И сколько нам подобных? — я боюсь отвести взгляд от лица, боюсь, что Валерий сразу пропадёт, что окажется глюком.
— Около тысячи, — мужчина рассматривает свои руки в перчатках с оголёнными пальцами.
— Имеешь ввиду в городе? Или в России? — интересуюсь я.
Тот смотрит из-подлобья и улыбается знакомой из прошлого улыбкой:
— В мире, Дань, нас максимум две тысячи в мире. Поэтому Ланцев и ищет их. Тебя было не так просто найти. В пяти городах от родины живёшь.
— После того злосчастного пожара не мог нормально жить. Как только выпустили, то сбежал и перебрался сюда, — смотрю на мокрые ботинки. — Надеялся, что и глюки перестанут донимать. Здесь всё только ухудшилось настолько, чо пришлось принимать таблетки. Только месяц назад немного устаканилось.
Валера разминает шею, хрустит пальцами и наблюдает за людьми, которые не понимают, почему двери не открываются. Он не выглядит радостным от проделки, скорее радуется тому, что пассажиры меняют вагон, оставляя нас одних единственных.
— Таких, как мы, нельзя разделять, — Валера встаёт и идёт к концу вагона. Я слежу за ним со своего места. — Мы связанны кровью. Мой геном не способен выживать вдали от твоего.
— Хочешь сказать, мы как сиамские близнецы? Умрём, если будем на разных континентах? — мой голос достаточно тихий, чтобы не расслышать его в таком шуме, но мужчина слышит.
Он кивает. В окнах мелькают рисунки в туннелях. Голос сообщает, что следующая станция будет конечная.
— А решить эту проблему нельзя?
Я уверен, что видел, как изменился в лице Валера при слове «проблема», но ничего не изменил в вопросе.
— Ланцеву нужна твоя кровь, чтоб иметь полную картину перед глазами.
— Он же раньше занимался этим, нет?
— Частицы изменяются с каждым днём, — он доходит до прежнего места и опускается на сиденье. — Ты рисковал жизнью, уезжая из родного города.
— Я не знал, что связан с кем-то. Уж тем более кровью и смертью, — выпаливаю я, моё лицо охвачено недовольством. — Это вообще звучит, как в комиксах. Генетика, мутации, твоя способность...
— Наша способность, — поправляет Валерий. — Мы — едины. Только вместе мы способны совладать с даром. Видения и сны не часть твоей фантазии, есть предположения, что ты перемещаешься по вселенной, видишь будущее, прошлое, способен распознавать людей, видеть их желания, читать мысли.
Моя поднятая рука даёт понять, что следует остановиться:
— Подожди-подожди. Хочешь сказать, мои кошмары — реальность?
— Горящее здание — это пожар в лагере «Орбита», — объясняет он. Голос сообщает, что следующая станция будет конечная. — Мы выходим.
— Ты ничего не объясняешь, — упрекаю я его, вставая к открывающимся дверям. — Как я могу тебе верить?
Валера оглядывается на меня через плечо, когда мы выходим из вагона, и говорит:
— Но ты же веришь?
Я молча следую за мужчиной. На улице дождь поутих, мы идём под моросящими каплями без зонта. Накидываю на голову капюшон толстовки, Валерий в своей кожанке насупился и убрал руки в карманы джинс. Через несколько кварталов он сворачивает в проулок между магазином и домом, краем глаза наблюдая за мной. Никто так и не говорит ни слова, хотя у меня появляется желание расспросить его подробнее о Ланцеве и мутантах.
Я окидываю быстрым взглядом подворотню. На земле, возле мусорки, лежат разорванные пакеты, в углу собраны десятки пустых бутылок, в траве запрятаны использованные шприцы. Валерий к тому моменту доходит до неприметной двери, смотрит на меня ожидающе. Я собираюсь с мыслями, спутанными в один ком, и плетусь до мужчины.