— Забавно, что он всё равно каждый год в один и тот же день, — отшучиваюсь я, выдавливая смешок. Разворачиваюсь, чтобы взять ещё одну коробку и врезаюсь прямо в грудь Уайлдера.
Мои ладони упираются в мягкую ткань его рубашки. Грудные мышцы стали заметно шире, и я не удерживаюсь, позволяю пальцам чуть скользнуть по ним, пока его руки ложатся мне на бёдра, как будто всегда там и были. Его тепло, его запах — всё вокруг будто шепчет: «Дом». Хочется остаться в этом мгновении, раствориться в нём. Я поднимаю глаза.
Кепка снята — лежит за ним, рядом с моим телефоном. Волосы чуть отрасли, золотая прядь падает на лоб. Я поднимаю руку, перебираю эту прядь, заправляю её назад, провожу пальцем по его щеке. Уайлдер наклоняется в мой жест. Когда я прижимаю ладонь полностью, он чуть наклоняет голову, вжимаясь в неё. Его рука скользит вверх по моей талии, почти не касаясь, но этот след будто обжигает. Он берёт меня за шею — мягко, но намеренно. Лёгкое сжатие и он наклоняет мою голову, приближая. Второй рукой он опирается на полку, будто закрывая нам пространство. Ещё шаг и я прижата к нему.
Время замирает. Всё, что не сказано, всё, что затаилось, повисает в воздухе. Он тянется ко мне, а я встаю на носочки. Его дыхание касается моих губ. Я вижу, как веки опускаются над зрачками, расширившимися от желания. В животе вспыхивают бабочки, но нет ни капли сомнения. Я закрываю глаза, почти ощущая вкус его губ… впервые за четыре года.
— Если ты ещё раз посмотришь на мою задницу, Купер, я тебя урою. Шарлотта, скажи этому идиоту…
Голос Ады и шаги у входа заставляют нас отпрыгнуть друг от друга, как подростков, нарушивших комендантский час. Уайлдер моментально делает вид, что разбирает вещи на полке. Я глубоко вдыхаю, отхожу в сторону, готовая прибить свою лучшую подругу за это чудовищное совпадение.
Но гнев быстро сменяется смехом, когда я вижу Аду с отвисшей челюстью и глазами, полными шока. Купер стоит позади, с невинной, слегка удивлённой физиономией. Он приподнимает край светлой шляпы и поднимает бровь.
— Ты, должно быть, Купер, — спасает момент Уайлдер, делает шаг вперёд, протягивая руку. — Я Уайлдер. Рад знакомству. Вы классно организовали работу команды этим летом.
Купер пожимает ему руку, а Ада проскальзывает мимо мужчин ко мне.
Что, чёрт возьми?! — читается у неё на губах.
Я только пожимаю плечами.
— Спасибо, — говорит Купер. — Очень признателен, что ты смог подменить меня этим летом.
— Привет, Куп, — улыбаюсь я, отмахиваясь от попыток Ады схватить меня за руку.
На её лице всё ещё написано: «Вы что, целоваться собирались?!»
— Привет, — отвечает Купер. Уайлдер подбирает скамейку кепку и натягивает её на голову, на щеках — румянец. У меня от этого чуть закручивается в животе.
— Надеюсь, ты не против, я заберу Уайлдера, чтобы обсудить дела. Ада вызвалась закончить тут всё с тобой.
— Да, конечно, — киваю я.
Ада делает вид, что занята, и суёт нос в упаковку зефира. Поднимает палец вверх: я справлюсь.
— Тогда увидимся вечером у костра, — кивает Купер и разворачивается, уходя по тропинке обратно.
Уайлдер задерживается всего на секунду, но этого хватает. Он смотрит мне в глаза, и в этой улыбке — вся та нежность, что мы не успели разделить. Он подмигивает и догоняет Купера.
— Говори, — прижимает меня к себе Ада. — Немедленно.
Весь вечер был наполнен живой музыкой, сладкими угощениями и ослепительными фейерверками. Идеальный летний праздник, от которого гости в полном восторге — смеются, фотографируют, делятся моментами, и кажется, будто волшебство витает в воздухе. Ранчо гудит от впечатлений, и я цепляюсь за это чувство лёгкости и радости, возвращаясь к костру.
Уложить Вайнону оказалось чуть сложнее, чем обычно — после двух сморов и ярких вспышек фейерверков. Но сахарная перегрузка, наложившись на поздний час, в итоге сделали своё дело. Сейчас она сладко спит, а Ада вызвалась посидеть с радионяней, чтобы я могла найти Уайлдера.
И я нахожу его сразу.
Гомон остальных словно стирается, когда я чувствую, как его взгляд приковывает меня. Сквозь пляшущие языки огня я вижу его глаза — чистый кристальный синий — и дыхание застывает в груди. Взгляд, который я помню до боли: полная уверенность в том, что кроме меня для него сейчас не существует никого. Но в нём есть и новое — едва заметная тень по краям, и, кажется, я поняла, что это. Я поднимаюсь со скамеечки у костра и медленно иду по кругу, останавливаясь рядом с его коленом. Он не отрывает взгляда, и в этих глазах — жгучее, откровенное желание.