— Спрошу ещё раз, Кёрт: зачем ты приехал? — Я перехожу к перилам, облокачиваюсь на них и скрещиваю руки на груди. У меня куча дел на сегодня, и трогательная встреча с прошлым в их список не входит.
Прошло много времени с тех пор, как я видел Кёртиса Стэнтона. Моего бывшего тренера по родео. Учителя. Наставника. Человека, который стоял на этой самой земле в новогоднее утро после смерти Трэвиса, когда я сказал, что не нуждаюсь в его помощи. Даже несмотря на то, что мой мир тогда рушился на куски.
Две недели назад Шарлотта Страйкер, любовь всей моей жизни, ушла от меня. Я даже не винил её за это. И не пытался убедить, что за меня стоит бороться. Тогда я и сам в это не верил.
Кёртис приехал на рассвете, стучал в дверь моего трейлера, стоя по щиколотку в снегу, вокруг него кружились лёгкие хлопья. Я знал, зачем он пришёл. Я мог сбежать от мира, но это не значило, что мир позволит мне исчезнуть без следа.
— Завтра поминки, — сказал Кёртис, подтягивая овчину на воротнике своей джинсовки. — Если сейчас сядешь в мою тачку, я доставлю тебя туда вовремя.
— Я не поеду. — Я попытался закрыть дверь. Попытался отсечь всё, от чего хотел спрятаться. Прошёл всего месяц с тех пор, как погиб Трэвис Фрост. Его убил бык на родео в Лас-Вегасе, сразу после того, как он откатал заветный заезд ради чемпионского пряжка.
Мой лучший друг.
Я видел, как жизнь уходит из его тела, держал его за руку, сидя в пыли арены. Я до сих пор не мог примириться с этой правдой, не желая взорвать к чёрту весь мир. Гнев кипел во мне каждый раз, когда перед глазами вставал тот день, — пока не накатывала такая тоска, что от неё оставалось только дышать.
— Упрямый же ты ублюдок, — выдохнул Кёртис.
Он вцепился в дверь, не давая мне захлопнуть её. Я не стал сопротивляться — просто вышел из трейлера, ступив босыми ногами на холодную землю. Скрестив руки на груди, я молча ждал, что он скажет дальше.
Он опустил голову, грудь дрогнула от хриплого выдоха, прежде чем он втянул воздух и упёр руки в бока. Когда наши взгляды встретились, в его глазах стояла боль и влажный блеск. Он стиснул зубы так сильно, что я даже увидел, как пульсирует его челюсть. За все годы я ни разу не видел, чтобы этот человек плакал. Он прочистил горло, но звук утонул в глухом стоне.
— Я научил тебя ездить, парень, — голос Кёртиса был хриплым от сдерживаемых эмоций, что для этого молчаливого ковбоя было крайне нетипично. Моё омертвевшее сердце дёрнулось, но я не обратил на это внимания. — И по пути пытался научить кое-чему ещё. В чём-то получилось, в чём-то — не особо. Но вот чему я тебя точно не учил, — он кивнул на трейлер за моей спиной. Прятать его убогий вид не имело смысла: дверь была открыта, в глазах — разбросанные вещи, немытые тарелки на кухне. Но я знал, что он говорит не о беспорядке. — Трэвис был тебе лучшим другом. Он что-то значил. Ты должен быть там.
Я отвернулся, позволяя снежинкам таять на лице. Они жгли не меньше его слов. Хотя не так больно, как то, что он сказал следом:
— А Шарлотта... Шарлотта была лучшим, что с тобой случалось. И она, и он заслуживают большего, чем это.
Шарлотта. Её имя пронзило грудь свежей болью.
Она любила меня. Хотела остаться. Просила дать ей повод. Но я не смог. И не дал. Моё горе выжгло её любовь, как фитиль в динамите. А когда всё сгорело дотла — взрыв стал закономерной карой. Я заслужил это: ежедневную боль, медленное рассыпание собственной жизни, рассудка, а может, и тела. Она сжирала меня изнутри. И мне не нужен был Кёртис Стэнтон, чтобы напомнить об этом.
— Ты прав, — сказал я, сделав шаг вперёд.
Кёртис отпрянул — удивлённый, он инстинктивно попятился, пока не упёрся спиной в свой пикап. Я не остановился, пока не прижал его к машине.
— А теперь, Кёрт, если ты хоть немного меня уважал, садись в свою чёртову тачку и уезжай.