— Она будет в восторге, — уверяю я, вставая на носочки, чтобы он сам опустился ко мне навстречу. Поцелуй выходит мягким и нежным. Но как только язык Уайлдера скользит по моей нижней губе, прося впустить, а руки сползают к моей попке — я теряюсь в жаре между нами. С самого первого раза всё было именно так: неутолимо. Захватывающе.
Уайлдер подарил мне столько оргазмов, что я уже сбилась со счёта; он и любил меня, и трахал — как будто пытался наверстать всё упущенное. Я запускаю пальцы в его густые волосы, легко дёргая их — он тихо стонет. И я проглатываю каждый из этих звуков, пока не отстраняюсь, тяжело дыша от накатившего жара и того, как сильно его ладони сжимают мои ягодицы. Мы на мгновение просто смотрим друг на друга — дыхание сбито, глаза в глазах. Я собираюсь что-то сказать, но он опережает меня:
— Знаю, — и дарит мне ещё один короткий поцелуй, а потом шлёпает по попке. — Пошли устраивать лучший день рождения для нашей девочки!
Два часа спустя, мамин двор превращается в настоящую волшебную сказку. Ленты вплетены в кусты, по веткам развешены прозрачные шары на леске — они парят в воздухе, покачиваясь от лёгкого ветерка. Вокруг столов, задрапированных под пеньки, стоят грибочки, а сверху аккуратно расставлены крошечные чайные сервизы. На траве — надувной бассейн, полный пластиковых пастельных шариков, в которых можно прыгать и кувыркаться.
На боковом столе — любимые закуски Вайноны, нарезанные и оформленные так, чтобы удобно было брать маленькими руками. Графины с лимонадом искрятся съедобными золотыми блёстками, а сиреневый пунш переливается под шапкой тающего ванильного мороженого. В центре — масляный торт, воздушный, как облако, усыпанный блёстками с её именем и тремя свечками.
Из старинного сундука выглядывает полупрозрачная ткань, невесомые блестящие крылья, волшебные палочки со звёздочками и диадемы, усыпанные стразами. Я достаю из него набор — изумрудно-зелёный, продеваю руки в резинки, и крылья расправляются за моей спиной. Их кончики — чёрные, а тонкая ткань падает почти до подола моего платья с цветочным узором. Я покрутилась, и они затрепетали за спиной — такие лёгкие, такие живые. Я уже собиралась рассмеяться, когда с заднего крыльца спускается Уайлдер.
С той самой уверенностью, что есть только у него, он идёт по траве в обтягивающих светло-голубых джинсах, в той самой коричневой рубашке с вечеринки в сарае и с огромными крыльями на спине. Они сделаны из муслина, украшены тёмными, землистыми оттенками, будто обожжённые и чуть потрёпанные, и в них есть что-то мужественное, дикое. Они подчёркивают небритые щёки Уайлдера, его лохматые волосы, падающие на лоб.
— Да чтоб меня... — вырывается у меня. Он улыбается самодовольно, и я не могу оторвать от него взгляда. — Никогда не думала, что меня будет заводить фейри, но, похоже, я передумала.
— Ну, если хочешь, я потом покажу тебе волшебную палочку, — с усмешкой говорит он, и сине-зелёные глаза скользят по моему телу.
Реплика — ужасно пошлая, но когда он обнимает меня за талию и притягивает к себе, я забываю, что хотела поныть на тему клише.
— Ты прекрасна. Я правда рад, что могу быть здесь для всего этого.
Я провожу руками по его плечам, затем скольжу вниз, прижимаясь ладонями к его груди. Просовываю палец между пуговицами, и он тихо выдыхает — этот тёплый вздох касается моего лица. У меня под пальцами биение его сердца. И я благодарна судьбе за то, что он больше ничего не пропускает. Пусть у нас не всё разложено по полочкам, но я точно знаю: Уайлдер Маккой теперь всегда будет рядом.
Будто почувствовав это, он касается губами моего лба и ловит мой взгляд.
— Мне нужно съездить домой на следующей неделе, — говорит он и чуть сильнее прижимает меня к себе, будто боится, что всё рушится. — Всего на пару дней. Я собираюсь быть здесь всё лето, но прошло уже много времени, и надо проверить кое-что. Я ещё при подписании контракта договорился об этом с твоими родителями. Но теперь... я очень надеюсь, что вы с Вайноной поедете со мной?
— Было бы здорово, — отвечаю я, целуя его быстро, пытаясь сдержать и радость, и любопытство. Когда отстраняюсь, вижу, как плечи Уайлдера немного расслабляются. Я улыбаюсь. — Ты переживал, что я откажусь?
— Не знал, что ты скажешь, — честно признаётся он. — Пойму, если ты не захочешь возвращаться туда.
— Плохие воспоминания не живут в местах, Уайлд, — отвечаю я, притягивая его ближе. Неудобно с этими крыльями, но мне удаётся прижаться к нему как можно теснее. — Если бы это было так, ты бы не хранил это всё столько лет. Я хочу увидеть твой дом. И хочу, чтобы мы втроём провели это время как семья.