Но за три дня до Рождества я появилась на пороге — измотанная, в слезах. И правда хлынула из меня, как прорвавшаяся плотина. Я плакала, говоря, что теперь у них есть то, чего они всегда хотели: дочь, вернувшаяся домой. Те самые родители, чьё одобрение я искала с детства, а заодно и пути к собственной свободе — встретили меня неожиданно спокойно. Не засыпали вопросами, как я боялась. Выслушали. Я рассказала, что Уайлдер слишком сломан, чтобы быть рядом, и что я ушла, чтобы защитить его будущего ребёнка. Это было самым трудным решением в моей жизни.
А потом они обняли меня. Мама прошептала, что я самая смелая женщина из всех, кого она знает. А папа осторожно стёр слёзы с моих щёк.
С тех пор мы строим новые отношения. Я больше не работник на семейном ранчо, а полноправный участник. Не девочка на поводке, а взрослая дочь, которую любят и поддерживают. Это было непросто. И всё ещё бывает тяжело — особенно в те дни, когда тоска по прошлому не даёт дышать. Но любовь, что меняется вместе со мной, — она лечит. А для Вайноны они — лучшие бабушка с дедушкой.
Вафли выскакивают из тостера. Я быстро перекладываю их на тарелку, вздрагивая от ожога — поплатилась за спешку. Намазываю сливочное масло на улыбающегося мышонка, режу на кусочки и несу тарелку к столу, прихватив из ящика детскую вилку. Вайнона уже в предвкушении, потягивает молоко и сияет.
— Кофе? — спрашиваю у папы.
Он снял джинсовку и повесил её на спинку деревянного стула, а сам устроился рядом с внучкой. Кивает. Я поворачиваюсь к кофемашине и ставлю вариться два стакана.
— Я нашёл замену Куперу на этот сезон. Приедет в начале месяца, — говорит он небрежно за моей спиной. Я роюсь в ящике за ложками, и только собираюсь задать вопрос, как он добавляет: — Я покажу ему всё сам, так что ты и Ада сможете спокойно слетать с Винни в Миссисипи на день рождения Мэри, как хотели.
Я разворачиваюсь с двумя кружками и ложками, сажусь напротив. Подвигаю кружку отцу и делаю глоток своей — горячий, сладкий, с карамельно-ванильными сливками. Провожу пальцем по щеке Вайноны, смотрю, как она счастливо жуёт — и снова перевожу взгляд на отца.
— Разве это не моя работа — нанимать и обучать? — спрашиваю я без обвинений. Подбор и обучение персонала на ранчо доверили мне сразу после родов. Я оформляю кадры, составляю графики, занимаюсь выплатами — всё это из домашнего офиса, в маленькой третьей спальне, переделанной из бывшего жилого барака. Такая система дала мне гибкость, чтобы растить Винну. А обучение новеньких на месте — моя любимая часть: лошади, седла, выездки, знакомство с тем, как мы работаем с гостями… Это моё, почти как раньше. Папа редко в это вмешивается.
— Он приедет на следующий день после вашего отъезда. Нет смысла откладывать на потом. И я не собираюсь платить человеку за то, чтобы он слонялся без дела, — спокойно отвечает папа и делает долгий глоток.
— Наверное, логично, — тихо отвечаю я, переваривая его новость.
Купер Эймс, наш постоянный управляющий на сезон, в этом году отложил подписание контракта из-за семейных дел. У меня на сегодня были назначены собеседования по телефону с кандидатами на замену. Теперь придётся всем звонить и объяснять, что вакансия уже занята. По идее, это должно было бы принести облегчение… но что-то в том, как отец самовольно всё решил, не даёт мне покоя.
— Слишком рано с утра для таких глубоких раздумий, Чар, — шутит папа, приподнимая бровь над краем кружки. Я улыбаюсь, отгоняя зародившуюся в голове тревогу, и переключаюсь на предстоящую поездку.
— Просто думаю, как будет здорово увидеть Мэри. У неё ведь юбилей, — говорю я, успокаивая и его, и себя.
Мэри Прескотт — мама Ады, моей лучшей подруги. Именно она, как врач на Национальном финале родео, первой поняла, что я беременна. Это было как гром среди ясного неба, но Мэри не ушла — осталась рядом со мной на те пугающие две минуты, пока тест подтверждал догадку. В тот день Ада тоже дежурила с матерью. Мы обменялись номерами. С тех пор обе стали важнейшей частью моего круга поддержки, когда я ушла от Уайлдера. Ада — акушерка, была со мной при родах Вайноны. Через год она перебралась из Техаса в Эверс-Ридж, начать всё с чистого листа. И я безмерно рада, что она теперь так близко.
Теперь её маме исполняется шестьдесят, и мы решили поехать к ней вместе и познакомить Мэри с Вайноной. Я ждала этой поездки с нетерпением, пусть и немного волновалась, что пропущу начало сезона на ранчо. Может, не стоит воспринимать инициативу отца как вмешательство? Может, он просто даёт мне возможность уехать спокойно, без забот?