"И не было нас печальнее..."

6.

Ферман смотрел на экран монитора, на который передавался сигнал со спутника, и не верил своим глазам. Из Колодца только что вынырнул огромный боевой крейсер Службы Безопасности. А это очень плохо. Комендант слишком поздно обнаружил запущенный протокол «мятеж», а когда спохватился, было уже не отменить. Всё это маленькая дрянь, она виновата. Не надо было подпускать её к компьютеру. Включив передатчик, Ферман настроился на общий канал. – Говорит комендант Колонии № 14, Джулиус Ферман. У нас ложная тревога. Протокол сработал случайно. Вы меня слышите? Никакого мятежа нет. В ответ тишина. Наверное, эсбэшникам запрещено вступать в переговоры с мятежниками. У них свои протоколы. – Повторяю. У нас ложная тревога. Мятежа нет, – Ферман до хруста стиснул подлокотник кресла. Затем в отчаянии продолжил: – Капитан вы же берёте грех на душу. Погибнут невинные люди. Ну, проверьте же. Не делайте ошибки. Динамик по-прежнему молчал. Что ж, теперь осталось лишь быстро собрать вещи и валить подальше от планеты. Он сделал всё, что мог. Крейсер выйдет на орбиту через полтора часа. Затем начнётся кромешный ад. Главное, рассчитать курс челнока так, чтобы он не пересёкся с боевым транспортом. Хиггс на связь не выходил уже давно, и Ферман перестал дёргаться по этому поводу. Если тот жив, то шанс спастись он уже упустил. Достав два больших чемодана, комендант принялся вытряхивать в них ящики рабочего стола. Обнаружив одну из недопитых бутылок дорогущего виски, недовольно крякнул, с трудом поборов желание глотнуть. Затем бросил находку поверх остального барахла.

7.

И не было нас печальнее, И не было нас грустней. Взрослеющее отчаянье Горящих глазах огней. Дрожало каплями ярости На черной длине ресниц. Сжимаясь не зная жалости На скрученных шеях птиц.

Андрей Лысиков

Они едва дошли до середины пещеры, как чья-то грязная рука вдруг вцепилась в Любину ногу, и девчонка полетела на землю. В следующую секунду оборванец с сопением набросился сверху, дергаными движениями пытаясь сорвать с неё скафандр. Глаза его бешено вращались, изо рта текла слюна. Люба пыталась спихнуть урода, но тот давил весом. Пашка резким ударом ноги пнул самца под рёбра, и он тут же завалился набок. Заскулил, сворачиваясь калачиком. Девчонка вскочила, и уже сама добавила ему по почкам. – Мразь, – сквозь зубы процедила она. – Похотливый ублюдок. Затем снова быстро двинулась вперёд, таща за собой Пашку. Теперь они старались обходить копошащихся “грибников” как можно дальше. Пашка вдруг почувствовал, как внутри него начинает разливаться тепло. Сердце забилось чаще, бросило в жар. И внизу живота полыхнуло так, что задрожали коленки. Где же корень арка? Он стал судорожно ощупывать карманы. Неужели выронил? – Да где этот чёртов подъемник? –Люба металась из стороны в сторону, выглядывая что-то в полумраке. Потом резко сиганула вдоль стены. – Всё, вот он. И охраны нет. Площадка подъемника находилась в десяти метрах от них, и, добравшись до неё, девчонка взяла в руки пульт. – Держись, Pashtet. Подъем будет долгим. Это глубокая пещера. Едва платформа двинулась вверх, Пашка упал на подогнувшихся ногах. Внутри бушевал настоящий огненный шторм, выжигая остатки воли. Люба склонилась над ним, и в следующий момент он вцепился в девчонку, рванул вниз, и жадно припал губами к её губам. Та не сопротивлялась. Тогда он нащупал замок скафандра, и стал расстёгивать. У него это плохо получалось, Люба сама скинула одежду, выгнулась, и застонала. Они закончили за несколько минут до того, как подъёмник достиг поверхности. Пашка лежал и улыбался. Ему было так хорошо, что никуда не хотелось больше идти. – А вдруг нас охрана встретит? – тихо проговорила Люба, и неожиданно дико расхохоталась. Зажав руками рот, она не могла успокоиться. – Пусть встретит, – спокойно ответил Пашка, глубоко вздыхая. – Я их всех положу. Всех до одного. Люба вдруг резко вскочила, начав одеваться. – Ну, чего ты разлёгся? Время! У нас его нет! Давай, давай! Шевелись! Вот ведь грибы проклятые. Думала, что обойдётся... Пашка рывком поднялся, натягивая штаны. В этот момент девчонка распахнула тяжелые створки лифтовой, и в глаза ударил яркий свет. Их никто не ждал. На этаже было пусто. – Похоже, действительно обосрались, – проговорила Люба, направляясь к очередной двери. – Сбежали, как крысы. Скоро здесь такое начнётся… Лишь бы старый урод Ферман нас дождался. Пашка вдруг тронул её за плечо. Спросил: – А ты с кем-нибудь уже делала ЭТО? – Это всё из-за грибов, – ответила Люба, усмехнувшись. – Не бери в голову. У нас просто не было выбора. Подумаешь, potrahalis, да дальше побежали. – Ты не ответила на вопрос, – серьёзно проговорил мальчишка. Люба развернулась к нему, хитро прищурилась. – Ты у меня первый и единственный. Такой ответ устроит? Затем страстно поцеловала. Пашка неожиданно замер. Та тощая девчонка, с большими глазами, что была с рыжей толстухой… Он забыл её, а она помнила. Его первое дежурство и неожиданная встреча в лесу. Она как призрак, выскочила из кустов, приложилась к нему губами, и мгновенно растворилась в темноте. Только глаза, как чёрные бездонные колодца. Такие глубокие…Он едва не утонул в них. Как давно это было. Теперь она мертва. И Сопляк тоже. – Ты что встал? – одернула его Люба. – Шевелись! Ну же! Если Ферман уйдёт, - мы попали. И она двинулась по коридору дальше. Быстро, не оглядываясь. Пашка едва поспевал за ней. Они прошли ещё один коридор, и потом ещё. Навстречу никто так и не попался, будто все вымерли. Спустя какое-то время девчонка остановилась перед огромными воротами. Открыла смотровое окошко, заглянула внутрь. – Фух, он ещё здесь, – с облегчением выдохнула она, прислонившись спиной к металлической створке. – Успели. Повозившись с электронным замком, Люба выругалась. Затем отошла на пару шагов, закусила согнутый указательный палец. – Ну, по крайней мере, вход в ангар только один, – проговорила девчонка. – Значит, Ферман должен вот-вот появиться. Что же, подождём. – А если его уже нет? – поинтересовался Пашка, и присел на корточки. – Ха, ты не знаешь Фермана, – усмехнулась Люба. – Да эта тварь зубами всех перегрызёт, но выберется живым. Такие не подыхают сами. Слишком легко. Хотя, пойду- ка я его встречу. А ты здесь подожди, вдруг разминёмся. – Нож возьми, – Пашка протянул ей оружие рукоятью вперёд. – Неа, – мотнула головой девчонка.– Для старого ублюдка у меня заготовлен отдельный котёл в аду. Едва свернув за угол, Люба вдруг громко взвизгнула. Пашка молнией метнулся на крик, и замер столбом. На полу, зажатый двумя большими сумками, лежал тучный самец. Судя по всему, мёртвый. Рядом валялась полупустая бутылка с алкоголем. – Ты прикинь, какая несправедливость, – Люба едва сдерживала слёзы. – Так не честно. Эта тварь нашла мой давнишний сюрприз. Я ж ему в выпивку столько грибного концентрата тогда подмешала, что хватило бы на целую армию. А он только сейчас её нашёл. Что, сердечко не выдержало, урод?! И девчонка со всей силы пнула лежащего в пах. Тело слабо застонало, и подтянуло колени к толстому животу. – Ах, ты ещё и живой! – Люба подхватила с пола бутылку и вмазала ею Фермана по лицу. В сторону брызнули осколки зубов вперемешку с каплями крови. Она целую минуту продолжала его бить, превращая физиономию ненавистного типа в кровавое месиво. Светлые стены коридора стали похожи на … Впрочем, Пашка не знал, с чем такое можно сравнить. Он только мог гадать, что мог сделать Ферман, чтобы зародить в девчонке такую лютую ненависть. Что стоил он со своей Стаей щенков? Дети, играющие во взрослые игры. А ещё Пашка вдруг понял, каким страшным должен быть тот мир, откуда пришла девчонка. Капитан всё время врал про то, как там хорошо. Если уж оттуда приходят такие девчонки, то грош цена тому обществу. В один момент бутылка вдруг разбилась, осколки со звоном полетели по полу. В руке девчонки острыми гранями сверкнуло стекло. Она замахнулась немного ниже и чиркнула коменданта по горлу. Но тому уже было всё равно. Затем, обшарив его карманы, Люба вытащила магнитный ключ. – Всё, – вытерев рукавом лицо, сказала она. Дышала тяжело, с присвистом. – Это был последний мост