в воздухе и идущий на Пашку самец резко остановился. Из-под его шлема торчало тонкое древко копья и алая струйка, размываемая потоками дождя, медленно окрашивала грудь скафандра. Ещё мгновение он стоял, издавая клокочущие звуки, а затем повалился на Пашку. Шлем больно стукнул по коленке, и мальчишка едва не взвыл от боли. - Сдохни, тварь, - процедил он сквозь зубы, повторяя недавние Любины слова. И ударом ноги попытался загнать древко глубже в шею врага. Тот последний раз вздрогнул, и окончательно замер. - Plagiat, -послышалось над ухом. Девчонка резко дёрнула Пашку за рукав, подтягивая к себе. Она ползла, не пытаясь даже подняться. Ткань скафандра на правом бедре была тёмной от крови. -Ты со мной? Пашка смотрел на неё, и видел лишь чумазое худое лицо, изуродованное, но не потерявшее знакомый облик. Глаза пылали ещё ярче, ещё неистовее. В них бушевал океан огня. - Ты со мной, спрашиваю? - повторила она. - Ждать не буду. Да или нет? Мальчишка коротко кивнул. - Тогда держись, - Люба изо всех сил толкнула Пашку в грудь, опрокидывая на спину. Но неожиданно твёрдой почвы сзади не оказалось, и они вдвоём покатились вниз с крутого обрыва. Острые камни, песок, колючая сухая трава… Всё мелькало в бешеном круговороте. Пашка хоть и успел сгруппироваться, но свою порцию ударов он всё-таки получил. - Не останавливайся, - девчонка снова хватала его за куртку, настырно тащила за собой. Он видел, что тёмное пятно на её скафандре стало ещё больше. На землю падали липкие багровые капли. Когда сверху раздался сдавленный крик, и тяжелое тело рухнуло в нескольких шагах от них, Люба даже не оглянулась. Она двигалась к одной ей ведомой цели. За одним из кустов была чья-то нора. Пашка раньше таких не видел. Огромная, диаметром в половину его роста. Поток дождевой воды стремительно убегал в темноту, и вниз... - Лезь, - Люба держала колючие ветки, освобождая проход. - Да быстрее ты, tormoz. Пашка с сомнением посмотрел на неё, но спорить не стал. Быстро встал на колени и вполз в нору. Следом залезла и девчонка. Было темно, холодно, мокро и почему-то очень хотелось спать. Сил у него почти не осталось. В узком проходе, среди переплетений корней и веток, - видимо, бывший хозяин норы натаскал их для лежбища, - Пашка привалился спиной к стенке, на мгновение закрыл глаза… - Эй, ты чего, спишь? – Люба больно толкнула его в плечо. – Сейчас не время спать. Скоро уже пойдем… Потерпи чуть –чуть… - Куда мы? – Пашка с трудом шевелил языком. - Туда, где тепло и уютно, - ответила Люба. – Где нас ждут… - Тебя ждут? – решил уточнить он. - Нас, - поправила девчонка. – Только нас двоих. Дорога будет очень трудной и опасной, но оно того стоит, поверь. Я все рассчитала… Спустя некоторое время темноту пронзил тонкий луч фонарика. Люба потянула Пашку за собой, но не наружу, как он думал, а вглубь норы. Они еле протиснулись в узкий лаз, и уже ползком двинулись дальше. Холодная почва забивалась за шиворот, попадала в рот, а руки царапались в кровь об острые корни. Но девчонка упорно ползла вперёд. Вскоре нора стала шире, и через несколько метров переросла в небольшую пещеру. В нос ударил терпкий химический запах. – Стой! – Люба упёрлась ладонью Пашке в грудь. Луч фонарика высветил какие-то белёсые силуэты. Всмотревшись, Пашка оторопел. Он увидел хозяев норы. Вернее то, что от них осталось. Семья грагсов. Два больших полуистлевших скелета, под ними три маленьких. Видно, до последнего пытались защитить своих щенков. Но от ядовитой дряни, что вымывалась дождями из посёлка, спастись практически невозможно. Весь пол пещеры был покрыт серым вонючим пеплом. – Бедолаги, – с грустью сказала Люба, и развернула фонарик в другую сторону, ища проход. Тёмное отверстие нашлось в дальнем углу, куда пепел ещё не успел проникнуть. У входа лежало мумифицированное тельце четвёртого щенка. Химическая отрава пощадила малыша, но, по всей видимости, доконали голод и жажда. Самостоятельно тот ещё не умел о себе позаботиться. – Ты кровью истекаешь, – Пашка потянул Любу за рукав скафандра. – Надо чем-то перевязать. – А? – девчонка повернула голову. – Это неважно. Само пройдёт. У нас мало времени. – Рана глубокая, само не пройдёт, – не сдавался Пашка. – Дай хоть перетяну... – Да успокойся ты! – Люба посветила фонариком на своё бедро, багряное пятно мокро отблескивало. – Видишь, уже меньше. У меня штаны под скафандром из biotkani, раны хорошо затягивает. Всем zekam такие выдают, чтобы лишний раз к доктору не бегали. – А если пуля застряла? – Всего лишь царапина. Кость не задета, я чувствую. Так, не беси меня! Если опоздаем, то останемся в этом болоте навсегда. Новый лаз оказался чуть шире, и можно было идти на четвереньках. Не совсем удобно, но гораздо быстрее. Минут двадцать они двигались вперёд. А казалось, прошла целая вечность, прежде чем Люба наконец остановилась. Пашка по инерции ткнулся головой ей в зад. Впереди было светло. – Мы уже близко, – сказала Люба. – Это южная пещера, где добывают грибы. Старайся глубоко не дышать. Смотри по сторонам. Местные грибники бывают очень настырными. И она вылезла наружу. Пашка высунул голову, тут же замер, открыв рот. Пещера была огромна. Её свод уходил ввысь и терялся где-то в темноте. Гирлянд тусклых фонарей, развешенных на стенах, не хватало, чтобы осветить весь объем. Оставалось много теней, некоторые из них шевелились. В пещере была жизнь. Дно устилала рыхлая земля вперемешку с прелыми листьями, и грязные оборванные самцы и самки копошились почти лёжа, что-то искали в почве, нюхали, потом клали в серые пластиковые ящики. Некоторые из них издавали визги и стоны, странно подёргиваясь рядом друг с другом. – Живее давай, – Люба схватила Пашку за шиворот, вытаскивая из норы. И потянула его за собой. Они быстро шли между копошащихся оборванцев. На них никто не обращал внимания. Пашка озирался, крутя головой. Неужели эти существа в земле действительно разумны? Эти твари, которых он ненавидел. Которых его заставляли ненавидеть. Они ведь недалеко ушли от животных.