Молли вспомнила реакцию наставника и его лицо, сменяющее оттенки от недоброжелательности до восхищения. Если поначалу мистер Стамфорд выглядел испуганным, то уже позже без удивления смотрел на гостя, стирая клетчатым платком крупные капельки пота, выступившие на лбу. Окончательно наставника поразила речь мужчины, изобилующая какими-то фактами, что позже подтвердил профессор, дружелюбно улыбаясь. Знал же, чем выпросить прощение. Невероятно, как вмиг изменился Стамфорд, напрочь забывая о том, что его оторвали от работы, полностью перечеркнув спокойствие поднявшимся вихрем, что принёс вместе с собой загадочный человек.
Молли почувствовала, как следом за распахнутой дверью влетел ветер перемен, и не столько потому, что гость перевернул всё знакомое ранее вверх дном, сколько в груди часто забилось сердце, то ли от испуга, то ли от возмущения. Кровь разгонялась по венам с бешеной скоростью, отдаваясь стуком в груди и румянцем на щеках. Голова закружилась от количества появившихся в ней вопросов, ответы на которые не представлялось возможности отыскать. И сейчас за всем ураганом нахлынувших чувств девушка пыталась воскресить в памяти имя мужчины. Шервуд, Шелдон, Шен, Шекспир… Воображение нарисовало картину средневековья, где нарушитель спокойствия при дворе Тюдоров облачён в соответствующее платье, а вокруг шеи выделяется гофрированный белоснежный воротник – фреза, стеснявший движение головы. Почему-то представилось, как мужчина с современным микроскопом в руке вот так просто бросает к ногам грозного короля предметное стекло, с самодовольным видом возвещая, что придворный алхимик, дескать, ошибся, и его Величеству не грозит быть отравленным мышьяком. Молли подавила улыбку, когда на память внезапно пришло…
Шерлок. Весьма необычно и под стать гостю. Имя, заключающее в себе взбалмошность и звучание, своенравность и мелодию скрипки. Отчего-то прикосновение к струнам и музыка стали единым целым с мужчиной. Звук на грани: от переливов до шторма. Борьба противоречий, объединённых единой всеобъемлющей целью – идеальной мелодией. Молли помнила концерты симфонических оркестров, на которые удавалось выбираться вместе с папой. Помнила, как, закрыв глаза, отдавалась во власть музыки, позволяя звуку поглощать себя, нести по волнам удивительной страны из совокупности нот, где не было место отчаянию и разочарованию, где между радостью и грустью стирались границы, а смешение тонов, резонирующее с мелодией души вызывало подлинное восхищение и трепет. До тех пор, пока в идеальную гладь не вплетались нити новых ощущений, похожих на накатывающие волны, превращающиеся в цунами, чтобы разбиться о гладкий берег, забирая искрящийся под ногами песок пеной, протягивающей щупальца и цепляющейся за гальку и ракушки, прихватывая с собой всё то, что попадается на пути. Без разбора тянуть следом шлейфом из морской пены мелкие водоросли и моллюсков – лишь бы оставить пустоту, заполняя её тут же специально поднявшими со дна тёмными камешками, сверкающими в воде, словно оплата грошами за истинное золото. Вот так и Шерлок, откупился от профессора какими-то фокусами, понять которые Хупер оказалась не в состоянии, ощущая себя лишней в полу-диалоге двух мужчин.
Внезапно на Молли нахлынуло замешательство, как и в лаборатории, когда она стала свидетельницей происшествия, но тут же и оно поспешило уйти, уступая место пренеприятному факту, осознание которого пришло вот в тот самый момент, когда девушка спокойно пересекала Лондон. Шерлок не просто не обратил внимание на девушку, но и всецело завладел вниманием её наставника, полностью игнорируя наличие ещё одного человека в лаборатории. Мужчина смешал девушку с мебелью, иного объяснения и быть не могло. Ну как можно было не обратить внимание на человека, находящегося в радиусе нескольких метров от тебя в нескольких квадратных метрах помещения? Пустое место, безмолвное, как плакаты на стенах или штативы с пробирками на столе. Почему-то стало до боли сложно сделать вдох от осознания того, что впервые в жизни она была похожа на невидимку. Хуже всего оказалось то, что профессор так же забыл о ней, и, Молли была уверена, даже и не заметил исчезновения подопечной.