- Девочка моя, наконец-то вернулась, - знакомый приятный голос показался чем-то далёким и нереальным, совершенно не соответствующий представлениям о том, чего она ожидала. Молли открыла глаза, встречаясь взглядом с сияющей миссис Харрис. Старушка выглядела радостной и как будто помолодевшей на несколько десятков лет в изумрудном платье, поверх которого был повязан кухонный фартук. До обоняния девушек достигли невероятные запахи запечённой курицы, пирогов и специй, что соединяли в себе немыслимые ароматы, объединённые вместе единым словом под названием «дом». – Чего замерли на пороге, а? Всё давно готово! Быстрее-быстрее, внучки, и зовите Брайана. Успеет ещё перенести коробки!
***
Вылив в раковину остатки чая, Молли открыла кран и ополоснула кружку под напором воды. «Эрл грей» с вишнёвым пирогом «бабушки» идеально вписались в наполненный суетой день, разбавляя его особым вкусом и ароматом домашней выпечки.
Миссис Харрис заботливо оставила несколько кусочков пирога для «внучки», хотя до этого и пришлось на минуту напустить на себя грозное выражение, обещая затаить обиду, если мисс Хупер не пожелает уважить пожилого человека и откажется от домашней стряпни. Молли и не пыталась переубедить старушку, сломавшись под её напором и в сотый раз благодаря за чудесный ужин и встречу. Как оказалось, Софи созвонилась с миссис Харрис заранее, дабы сделать Молли приятное и встретить возвращение в родную обитель не хмурыми мыслями и противоречивыми воспоминаниями.
Маккензи не понаслышке знала, что чувствовала Молли после смерти отца, поэтому всячески старалась поддерживать подругу, обещая миссис Харрис еженедельно (или же ежедневно, если получится) сообщать все новости, ничего не утаивая. Девушка и женщина заняли невидимые наблюдательные посты. Общение плавно переросло в дружбу, и вот уже у пожилой женщины появилась ещё одна внучка, которой она была чрезвычайно рада не меньше, чем Молли. Поэтому ничего удивительно не оказалось в том, что две заговорщицы накануне приезда мисс Хупер приняли решение, приведшее к семейному ужину, как его окрестила «бабушка». Поначалу Молли не верилось, что можно обойтись без петард и шумных фейерверков, но чем больше девушка углублялась в квартиру, приближаясь к кухне, тем реальнее становилась мысль о тихой уютной обстановке, в конце концов закрепившаяся в тот миг, когда Брайан откупорил бутылку вина, что принесла с собой «бабушка».
Время незаметно шло, сытость проявлялась в расслабленности, а бокал вина делал веки тяжелее. В конце концов было решено (Уж неизвестно каким образом, ибо Хупер, при всей ясности ума абсолютно не помнила такого разговора. Наверняка очередной заговор), что и миссис Харрис и Софи остаются на ночь. Брайан умудрился незаметно выскользнуть из-за стола и, пока продолжался девичник, перенёс все вещи в гостиную, на прощание написав сообщение сестре об отъезде. Молли готова была уступить свою комнату «бабушке», но та вежливо отказалась, сославшись на неотложные дела, что подразумевали под собой вечернюю поливку цветов и кормлении сиамской кошки Лиззи у соседки напротив, отправившейся в гости к детям. Такси, приехавшее десятью минутами спустя после звонка Маккензи, забрало миссис Харрис. Таким образом в квартире оставались две девушки. Сон набрасывал покрывало из сновидений и, уставшие после долгого дня подруги, без задних ног бросились в объятия Морфея. Утром Молли проснулась на удивление отдохнувшая, в сотый раз мысленно благодаря Софи и миссис Харрис за радушный приём. Маккензи во всю хозяйничала на кухне, уплетая за обе щеки вчерашний ужин, перенесённый на завтрак. Подруги расстались получасом позже: Софи отправилась в общежитие, а Молли на работу.
На всём протяжении пути до Бартса мисс Хупер прокручивала в голове все возможные варианты разговора с профессором Стамфордом по поводу своей компетенции. Пусть уж лучше он сам примет решение о дальнейшем её нахождении в госпитале и последующем трудоустройстве. За вчерашний день девушка дважды совершила ошибки и собиралась сделать ещё одну, хотя и задумывалась о последствиях. Но стоило переступить порог больницы Святого Варфоломея, как прежняя уверенность таяла на глазах, особенно после встречи с профессором в коридоре. Слова так и оставались невысказанными, а вероятность того, что диалог состоится, медленно, но верно приближалась к нулевой отметке, окончательно лишая девушку шанса, когда профессор Стамфорд дал поручение от начала и до конца провести полную работу с поступившим утром трупом мужчины.