- Так и знал! – Молли вздрогнула от внезапно раздавшегося возгласа и чуть было не выронила из рук колбу. Мужчина вскочил с места, надел пальто и, убрав в карман одну из стеклянных баночек с содержимым, больше похожим на то, что он приносил накануне, привычным движением завязал вокруг шеи шарф глубокого синего цвета и бросился к двери, оставляя после себя ощущение суеты и того самого ураганного ветра, что несёт после себя руины и разруху.
- Псих какой-то, - не могла удержаться Хупер, беря в руку пробирку с нарисованной чёрным маркером цифрой «два». Молли не заметила, как Шерлок замедлил шаг у самого порога и медленно обернулся к ней.
- Высокоактивный социопат, - произнёс мужчина, обращая на себя внимание. Девушка посмотрела на довольное лицо Шерлока, что светилось торжеством, которое принесло уж явно его двухдневная работа. – Запомните на будущее.
Мужчина прикрыл дверь, оставляя Молли в недоумении. Подумать только, его Величеству не понравилось обращение простой подданной. Он даже дважды соизволил обратить на неё своё внимание, хотя всё также вызывал раздражение. Девушка покачала головой, опуская взгляд к микроскопу. Вчерашняя проба требовала доработки ещё и потому, что Шерлок, бросив один взгляд, определил в ней отсутствие того самого компонента, анализ которого она проводила до его вторжения. Хупер с замиранием сердца смотрела в окуляры несколько секунд, затем моргнула, не веря своим глазам и, окончательно убедившись в отсутствии ошибки, оторвалась от микроскопа, сжимая и разжимая пальцы.
Глава 5
Иногда достаточно просто открыть глаза ранним утром и посмотреть вокруг, приветствуя сонным взглядом новый день, чтобы понять: «Сегодня что-то должно произойти». Ещё остаются картинки сна, постепенно теряющие яркости красок, растворяясь в рутинных буднях, а в голове начинают появляться мысли, переплетающиеся с предвкушением чего-то необычного или крайне особенного, не похожего ни на что доселе увиденное или услышанное.
Молли второпях готовила завтрак, хотя встала, как обычно, за минуту до того, как должен был прозвенеть будильник. Что-то не заладилось с первого взгляда на комнату, отражающую серый цвет лондонской улицы. Девушка машинально прижала руку к груди, где зашевелился и распустил свои щупальца серый комок, больше похожий на дикобраза, нежели на ежа. Его тонкие иглы при малейшем прикосновении поднимались вверх, достигая оболочки души точечными, но меткими уколами прямо в цель, где находились те самые особо чувствительные места, вызывающие дрожь в грудной клетке. Неприятное ощущение перерастало в щемящее пульсирующее чувство где-то на границе боли и волнения. Последнее, осознавая свою значимость, смешивалось с неестественной потребностью организма в кофе, который Молли Хупер категорически не принимала. Небывалый интерес к крепкому напитку, крайне похожему на терпкий вкус любимого алкогольного коктейля Софи, вызывал крайнее удивление, нарастающее по мере того, как девушка уверенно открутила крышку баночки, запустила ложку вовнутрь и набрала целую горсть измельчённых коричневых зёрен. Предварительно ополоснув кружку кипятком, девушка высыпала кофе, залила его горячей водой и накрыла сверху белым фарфоровым блюдцем. Молли вспомнила, как папа вот таким же образом готовил свой любимый напиток, после чего, дав настояться пару минут для оседания гущи и настаивания кофе, снимал тарелочку и добавлял несколько капель молока. Мисс Хупер заворожённо следила за действиями родителя, больше походившими на целый ритуал, после чего всегда ловила улыбку отца, приближающего к губам кружку и вдыхающего с закрытыми глазами тонкий устойчивый аромат.
Сегодня отчётливо захотелось от и до повторить манипуляции папы с напитком, хотя девушка и понимала, что точно такой же мягкости и насыщенности ей никогда не добиться. Лишь жалкая пародия и неудачная копия полотна непревзойдённого мастера его непутёвым учеником – вот итог маленькой слабости, превратившейся в жгучее желание обжечься горячим напитком.
Молли поднесла чашку к губам, делая вдох, дабы запах не проник глубоко в организм, вызывая приступ кашля от насыщенности воздуха кофеином. Девушка зажмурилась, делая про себя обратный отсчёт времени до того, как вкус коснётся кончика языка и следом непременно должен последовать глоток, второй и третий. Десять. Девять. Восемь. Восемь. Дважды?! Молли распахнула глаза, ощущая, как в носу защекотало, голова закружилась и пальцы потеряли чувствительность. Как в замедленной съёмке, кружка покинула руку, что её держала, и устремилась вниз, по пути выплёскивая содержимое на серую кофту девушки, обжигая сквозь ткань кожу. Фарфор едва коснулся паркета, будто бы и не вступая во взаимодействие с покрытием, как белоснежная кружка раскололась на несколько крупных кусков и десятков мелких осколков, рассыпавшихся крупой.