Размышления прервал звук телефонного звонка. Хупер потянулась к мобильному, взяла его в руки и посмотрела на экран, где определился незнакомый номер. Недолго думая, девушка нажала кнопку принятия вызова, строя различные предположения о том, кто бы это мог быть.
- Мисс Хупер, вы на дежурстве? – от знакомого низкого голоса по телу пробежал ток. На секунду Молли потеряла дар речи, совершенно не понимая, каким образом Шерлок нашёл её номер.
- У меня два выходных, - спокойно произнесла девушка, по-прежнему пребывая в состоянии шока. Постепенно удивление проходило, а на его место пришёл учащённый стук сердца. На том конце телефонной линии воцарилось молчание, и патологоанатом могла предположить, что мужчина о чём-то задумался, прикидывая все возможные для него варианты.
- Что ж, тогда запишите мой номер и будьте на связи, - наконец сказал детектив. Он не представился при звонке, но, вероятно, понял, что его голос узнали. – Стамфорд сказал, что вы его правая рука. Поэтому будьте готовы к тому, что я могу позвонить вам в любое время.
Молли подняла глаза к небу, прикидывая, сколько пройдёт времени, прежде чем она привыкнет к неожиданностям Холмса.
- Вы можете позвонить мне даже глубокой ночью? – улыбнулась девушка, прекрасно понимая, что он услышал весёлые нотки в её голосе.
- В том числе и ночью, мисс Хупер, - холодно ответил детектив, и в трубке послышались короткие гудки.
Патологоанатом нахмурилась и, поджав губы, записала номер Холмса. Девушка вновь попала под влияние его настроения, чего не хотела допускать. После всего сказанного им, он всё же рассчитывает на её помощь. Не объяснить же его звонок простым интересом. Разве что-то постороннее может заинтересовать детектива, кроме бесконечного поиска преступников и восстановления справедливости? Или в правилах так и нет исключений? Но одно Молли Хупер наотрез отказывалась воспринимать: Шерлок Холмс всерьёз и надолго поселился в её голове, впутывая в сети своего непростого характера.
Глава 8
Два года спустя
Молли напряжённо всматривалась в экран телефона, пролистывая звонки, но номер так и не попадался. Девушка, хмурясь, прикусила губу, когда нужный абонент появился в череде контактов записной книжки. Нажав кнопку вызова, Хупер зажала телефон между плечом и ухом, занимая руки штативом с пробирками. После пятого гудка она уже было собиралась положить трубку, но бесконечную гулкую трель прервал ответ.
- Неужели появилось то, что меня так заинтересует, - провозгласил самодовольный мужской голос на другом конце линии. – Ну же, мисс Хупер, хотя бы вы порадуйте меня сегодня.
Патологоанатом улыбнулась, подписывая пробирки, расставляя их по номерам в определённом порядке и освобождая место для опытов и бумажных отчётов, что прилагались к ним.
- Я уверена, что вам понравится, - неожиданно девушка зацепила локтём одну из пустых колб, которая, покатившись по гладкой поверхности, не встречая на своём пути каких бы то ни было преград, приближалась к краю стола, грозясь в считанные секунды соскользнуть вниз и, ударившись о кафельный пол, рассыпаться мелкими осколками. Молли отбросила телефон в сторону, предотвращая падение стеклянной посуды рукой. Облегчённо вздохнув, патологоанатом снова приблизила мобильный к уху. – В общем, вам лучше самому убедиться.
Хупер отключила трубку, вытирая тыльной стороной ладони выступившие на лбу капельки пота. Покачав головой, девушка надела специальные очки, защищая глаза от случайного попадания брызг реактивов и пыли. Мысли уплывали далеко, смешиваясь со сосредоточенностью в работе, туда, где не оставалось места для Шерлока и его дедукции.
За два года знакомства с противоречивым характером детектива Молли стала понимать, когда он выходил на контакт с целью помощи в своём очередном расследовании (хотя никогда прямо не говорил причину, побудившую его обратиться к патологоанатому), а когда включал свои способности в общении с девушкой только для того, чтобы получить необходимую информацию по тому или иному трупу и доступ к исследованиям. В лабораторию мужчина был вхож без лишних вопросов и мог просидеть за микроскопом сутки, не смыкая глаз. Однажды, распутывая особенно сложное дело, Холмс провёл в Бартсе всю ночь, ни с кем не разговаривая, а на все попытки Стамфорда на утро заговорить с ним отвечал молчанием и поджатыми губами. Этот жест был хорошо знаком Хупер и свидетельствовал о крайнем недовольстве Шерлока, если кто бы то ни было проявлял чрезмерный интерес, либо отвлекал от потока умозаключений, заставляющих колёсики в голове крутиться с двойной скоростью.