- Милая, ты прекрасна, - срывающимся голосом возвестил отец семейства. – Но ещё немного, и мы можем опоздать на твоё торжество.
Все вокруг засмеялись, а миссис Маккензи прикоснулась губами ко лбу дочери, чтобы затем накинуть фату, проводя последнюю границу между прошлой и будущей жизнью Софи. Этот барьер сможет преодолеть только один человек, которому и будет принадлежать следующий открытый взгляд. Отныне и навсегда.
***
Всю дорогу до церкви мистер Маккензи пытался разрядить обстановку и, надо сказать, ему это удавалось. Шутки мужчины немного сбавили градус напряжения. Но стоило машине затормозить перед входом в церковь, как сердца всех стали биться чаще.
Волнение невесты передалось и подружке, так что Молли переживала не столько за себя, сколько за Софи. Мистер Маккензи помог дочери выйти из машины, а Хупер расправила шлейф белоснежного платья и передала нежный и элегантный букет. Пальцы Софи оказались холодными. Это заметил и отец, заботливо растирая их. Он положил ладонь девушки на свой локоть, накрывая сверху отцовской рукой.
Когда мистер Маккензи и Софи подошли ко входу, заиграл церковный гимн. Он был величественен в своей торжественности, и под эту удивительную сильную музыку отец повёл дочь по проходу к алтарю. Туда, где ему предстояло передать своё сокровище под опеку и любовь другого мужчины.
Молли шла следом, отставая на несколько шагов и замечая восторженные взгляды тех, кто, стоя по обоим сторонам от прохода, встречал отца и невесту. Хупер на миг подняла голову вверх. Музыка устремлялась под старинные своды, обрушиваясь в своей мощи и разливаясь по помещению, чтобы, отразившись от стен, вернуться к первоначалу. От звуков органа перехватило дыхание. Молли посмотрела вперёд. Жених стоял спиной, не оборачиваясь, дабы не нарушать традицию. Его глазами был шафер. Том что-то сказал несколько раз, а затем посмотрел на подружку невесты, останавливая на мгновение свой взгляд на её лице. Молодой человек едва заметно кивнул и улыбнулся, а затем снова обратился к жениху.
Инструмент затих в тот миг, когда невеста и отец остановились перед пастором, державшим в руках атрибуты для венчания. Софи обернулась к Молли, передавая букет, и Хупер прочитала на лице подруги неприкрытое волнение. Подружка невесты заняла место как раз напротив шафер. Мистер Маккензи поцеловал руки дочери, чтобы затем через пастора передать их будущему мужу.
Мягкий, но сильный голос святого отца разнёсся по церкви. Он говорил о браке и уважении, отношении и почитании. А для Софи и Кевина будто перестало существовать всё на свете. Стоило им увидеть друг друга, как волнение куда-то испарилось. Оно просто стало лишним в дуэте двух любящих сердец, готовых соединить свои души под взглядом Бога и в присутствии большого числа свидетелей. И вопрос, что задал пастор: «Есть ли кто-то, кто считает, что есть препятствия к заключению этого союза?» казался таким лишним и неуместным. Стоило только посмотреть на этих двоих людей, чтобы понять: нет никаких сомнений, что они предназначены друг другу свыше. Клятвы, которые молодые люди произносили лишь укрепляли их союз своей искренностью.
Молли не могла сдержать улыбки, а всё её сердце наполнялось радостью за подругу. Девушка чуть повернула голову и увидела родителей жениха и невесты. Миссис Маккензи уже не сдерживала слёз, да и мистер Маккензи, держа руку жены в своей то и дело смахивал отеческую слезу. Мистер и миссис Холл переглядывались, нежно улыбаясь друг другу. Они словно вспомнили свой торжественный день много лет назад, а сейчас не могли поверить, что присутствуют на свадьбе своих уже взрослых детей.
Молли вздрогнула, когда священник обратился к шаферу. Она посмотрела на Тома, который спокойно вынул из внутреннего кармана пиджака кольца и положил их на специальную подушечку. Молодой человек выглядел безупречно в костюме, а когда он вновь посмотрел на Хупер, то она уже не отвела взгляда.
Золотой блеск на безымянных пальцах, жених, убравший фату с лица возлюбленной, слова священника: «Я объявляю Вас мужем и женой», а потом трепетный поцелуй перед гостями засвидетельствовал рождение новой ячейки общества.