- Кажется, я… - начала Молли, вытягивая затёкшие от неподвижности руки и ноги, и запуская пальцы в волосы, зевнула, прикрывая рот ладонью правой руки.
- Именно, Хупер, - Софи поставила чайник на тумбочку, чтобы ненароком не вылить всё его содержимое на подругу. – Я прочитала твою записку и приготовилась к самому худшему.
Маккензи стянула заброшенное на плечо полотенце и, усаживаясь в ногах соседки, стала вытирать мокрые волосы, убирая пряди в незамысловатый узел из мохеровой ткани, продолжая исподлобья наблюдать за подругой. Хупер молчала, обводя взглядом комнату, оценивая масштабы предстоящих сборов и сетуя на то, что прошлым вечером проявила слабость, ввиду которой ни на йоту не переместилась в упаковке вещей. Как правило, вчерашним выпускникам выделялась неделя на то, чтобы привести комнату в порядок и переехать из общежития, поэтому поиск нового жилья многие начинали заранее.
В большинстве своём бывшие студенты (в основном местные жители) возвращались в родительские дома, дабы немного отдохнуть перед вступлением во взрослую трудовую жизнь. Два, а то и три месяца они проводили в устроенных себе каникулах, поездках на море или путешествиях в другие страны и уже с конца лета или первых дней осени рассматривали все возможные вакансии или следовали направлениям, которые давал университет в те или иные больницы и госпитали. Тем, кто приезжал на учёбу из регионов, графств, областей приходилось сложнее в том случае, если нынешний бакалавр или магистр принимал решение остаться в столице Туманного Альбиона. Бывший студент заранее обременял себя поисками квартиры в подходящем районе города. Часто несколько человек снимали общую жилплощадь, дабы сэкономить деньги в первое время.
Молли относилась к коренным лондонцам, посему прочему девушка могла бы и не переживать по поводу места жительства, а устроить непродолжительные каникулы, которые она, как никто более, заслужила за все шесть лет прилежной учёбы. Но Хупер видела приоритет в как можно скором устройстве на работу и переезде в квартиру, что досталась ей от родителя.
После смерти отца Молли не могла заставить себя хотя бы на один день остаться в отчем доме, продолжающем хранить не только яркие воспоминания детства и юношества, но и того периода, когда папа угасал на глазах. Девушка помнила, как каждый день после учёбы приезжала домой, открывала входную дверь и прислушивалась к голосам, боясь услышать тишину. В тот период мистеру Хуперу наняли сиделку. Немолодая женщина являла собой образец, сочетающий в себе казалось бы несочетаемые грани: юмор и серьёзность сопровождали миссис Харрис на всём протяжении жизненного пути, помогая тем, кто попал в поле зрения медсестры на миг забыть о невзгодах и проблемах. Обаятельная женщина умела поставить вокруг себя невидимый щит обаяния и поддержки, растягивая его на тех, кто действительно нуждался в помощи и внимании. Миссис Харрис оберегала личное пространство людей, к которым привязала её судьба, и каким-то невероятным образом не подпускала никого постороннего или же не внушающего ей доверия к тем, кого по-настоящему любила. Она как наседка расправляла свои крылья, прикрывая ещё не окрепших птенцов от тёмных туч, то и дело появляющихся на горизонте. Женщина буквально вписалась в семью Хупер, став для смертельно больного хозяина заботливой матерью, а для его дочери бабушкой.
Однажды Молли приехала после учёбы и застала весьма интересную картину, от которой ей стало крайне неловко: оказалось, что миссис Харрис не просто сделала генеральную уборку в доме, но ещё и приготовила наивкуснейших ужин для своих «птенчиков». Девушка перебрала в голове десяток фраз, пока наконец не столкнулась нос к носу с сиделкой, поспешившей на звук открывшейся входной двери. Женщина захлопотала вокруг мисс Хупер, снимая с неё куртку и, беря за руку, повела на кухню кормить ужином, сетуя на вредную пищу в студенческих столовых. Тогда Молли, войдя в сияющую чистотой комнату и убедившись, что отец не может услышать разговора, принялась извиняться за то, что женщине приходится выполнять обязанности сверх возложенных на неё. В конце концов девушка предложила миссис Харрис оплату за уборку квартиры. Сиделка молчала до тех пор, пока студентка не закончила монолог, а после сообщила: если она хотя бы ещё раз услышит подобное, особенно про деньги, то в тот же самый миг обидится до конца своей жизни. Молли изумлённо смотрела на разгневанную женщину, чья злость не знала границ. Мало того, миссис Харрис уперла руки в бока и продолжала высказывать «внучке» о том, что совершенно не видит сложности в том, чтобы безвозмездно помогать хорошим людям. Завершила свои реплики женщина просьбой называть себя бабушкой, поскольку не позволит после такого обращаться к ней официально. Недолго думая, новоиспечённая родственница усадила изумлённую девушку за стол и, театрально вздыхая, продолжила недовольно ворчать, параллельно ставя перед Молли ужин, включающий в себя салат из свежих овощей, мясной пирог и пасту с сыром. Девушка взяла вилку в руку и сказала: «Спасибо, бабушка». Миссис Харрис прервала бесконечный монолог, поднимая глаза на «внучку» и, недолго думая, заключила её в объятия, поглаживая по волосам.