Похоже, Полине жутко не терпелось оповестить всех и каждого о таком крупном событии.
— Поздравляю, — уныло произнесла Вероника.
— Подъезжай, слышишь? Отметим!
Мало ей своих, домашних, еще и ее зовет. Пусть все, весь белый свет знает, какой у Полины Петуховой праздник! — с грустной иронией подумала Вероника. И хотя снова тащиться в город ей меньше всего хотелось, она согласилась подъехать к Дворцу. Это было лучше, чем сидеть в своей комнате в мучительном ожидании, а вдруг он заявится к ней прямо домой?
— Когда? — спросила только.
— К трем.
— Раньше об этом нельзя было сказать? — Вероника взглянула на часы. — Почти два.
— Я не была сегодня на занятиях, — виноватым голосом произнесла Петухова. — Я… я вчера осталась у Бориса, ну, ты понимаешь… А утром он сделал мне предложение.
— Вообще-то, в правильных книжках все делается как раз наоборот, — усмехнулась Вероника.
— Да ладно тебе! — хихикнула Полина. — Представляешь, просыпаюсь, а мне кофе в постель и букет белых роз! Пока я спала, сбегал за ними на цветочный рынок!
— Прямо как в кино, — с иронией произнесла Вероника.
— Ага! — не заметив насмешки, радостно откликнулась Полина. — Короче, — понизила голос, — мы сейчас у нас дома. Борик хотел, чтобы все было по правилам, он даже пиджак одел и галстук! И — только не падай! — сбрил бороду! Видела бы ты папку! Он сначала дар речи потерял, приходит на обед, а тут мы его поджидаем, и Борька так торжественно просит моей руки!
— Отдал?
— Что — отдал?
— Что-что! Руку твою?
Полина рассмеялась.
— А куда ему деваться! Разволновался, бедный, но согласился. А мама — ты же ее знаешь, — сразу давай стол накрывать. Но мы решили, сначала съездим и заявление подадим. Да, я что еще хочу сказать, будешь свидетелем на нашей свадьбе?
— Ты еще спрашиваешь?!
— Все! Жду! — Полина отключилась.
Так похоже на Петухову — что на уме, все сразу и выложила. Прямо мексиканский сериал… «Я прошу руки вашей дочери, дон Педро». «Благословляю вас, дети мои…» Стол накрывают, празднуют. Хотя до свадьбы еще дожить нужно.
Она оставила дома сумку с книгами и, наскоро глотнув кефира с черствой булкой, заспешила на остановку. Сидя в полупустом троллейбусе, который вез ее обратно в центр, размышляла по дороге о несправедливостях судьбы. Чем, спрашивается, она хуже Петуховой, которой жизнь, ни за что, ни про что отвалила всего полной мерой? И семью на зависть, и уютный дом, в который всегда хочется возвращаться. И двух сестер-подружек, с которыми можно поделиться и радостями и проблемами, а сверху еще и Борьку-музыканта в виде бонуса положила. И свадьба у Петуховой будет такая, как положено, с платьем, гостями, подарками, с шикарным столом, кучей фотографий и видеофильмом на память потомкам. Родители уж выложатся, все сделают для любимой дочери. Впрочем, у них все три дочки любимые, просто Полина старшая и первой замуж выходит.
Нет, никакой зависти к Петуховой Вероника не испытывала, но саднило слегка где-то внутри и легкая горечь отравляла-таки настроение, мешала целиком и полностью радоваться за подругу. Потому что все это происходило как раз в тот момент, когда не Полине, а ей, Веронике позарез нужен муж, именно ей, а не Полине нужно во что бы то ни стало выйти замуж. Сквозь окно троллейбуса Вероника взглянула в по-летнему голубеющее небо. Боже, ну пошли мне хотя бы фиктивный, брак! То что для Петуховой лишь еще одна радость, пусть и большая, для нее, Вероники, можно сказать, вопрос жизни и смерти. Нет, конечно, Штырь ее не убьет, но ведь и жить нормально не даст. Будет преследовать, угрожать, требовать, чтобы она снова к нему вернулась… иначе, зачем звонил? Ее передернуло — жить с ним равносильно смерти.
Когда она, наконец, добралась до Дворца бракосочетаний, Петухова с Борькой, взявшись за руки, топтались у центрального входа. Оказалось, пока Вероника добиралась, они уже заполнили все необходимые бланки и теперь поджидали ее. И тут им повезло — никакой очереди не оказалось. Борис — действительно в пиджаке и в галстуке с такой жаркий день! — со смущенной улыбкой на чисто выбритом лице, кивнул в сторону винного подвальчика: может, по бокалу вина?
— Боря! — с упреком произнесла Петухова. — Какой подвальчик?
Удивительно, как меняется человек под влиянием обстоятельств. Еще вчера Полина плющом вилась вокруг своего Борика, а сейчас, после того как подали заявление, в голосе уже проскальзывают командирские нотки. Еще вчера Полина бы послушно кивнула на предложение Бори, потопала бы в подвальчик, как миленькая. Но то было вчера. Сегодня они уже поменялись ролями, сегодня Полина решает, что им делать. Похоже, Боря это тоже почувствовал, потому что взглянул на Веронику с некоторым смущением.