- За что же судить, - возразил Фигаро, - если он хочет сделать всем кайфово?
- Значит, наградить? – Все молчали, злясь на казуиста, и никто не хотел сбрасываться на памятник. – Получается юридический нонсенс: обвиняемый не только оправдан, но и назван героем нации. Мировая практика такого не знает.
- Мировая нам не указ, - гордо заявил Старче, - мы идём собственным путём, у нас всё возможно.
- Стоп! – поднялась судья, разметав мантию по сторонам. – Я выслушала все «про» и «контра» и выношу следующий вердикт: никакого эксперимента не было, а была пьянка, и потому обвинение с обвиняемого снять, но, ввиду того, что он по типичным признакам принадлежит к подвиду гомо-алкалоидов, освободить под строжайший надзор общественности.
- Беру на себя обязанность, - вызвался Бен, - выдавать ему из его зарплаты каждый день на пельмени и 100г, пока не отвыкнет.
- Ну, нет! – авторитетно возразил Макс. – В одиночку русскому не отвыкнуть, ещё бросит раньше времени и свихнётся. Мы с Циркулем ему поможем. Главное в этом деле – постепенность: 300, 270, 240 и так до 150г в день в течение месяца на троих, а потом повторим весь цикл для профилактики.
- Всё! – зыкнула Фемида Ивановна. – Вам последнее слово, - обратилась к Викентию Алексеевичу, вдруг широко, не по-судейски, улыбнувшись.
- А можно четыре? – встал тот, опираясь на решётку и радуясь почти полному оправданию.
- Валяйте, - разрешила судья. – Оказывается, вы к тому же ещё и болтлив.
Викентий Алексеевич сделал скорбное лицо, стыдливо опустил виноватые глаза и произнёс самую длинную за всю карьеру речь:
- Я больше не буду!
Никогда ещё они так не вкалывали, как после обеда. Даже привычной дрёмовой разминки не было. Проклятый техплан-проект сантехнического и коммуникационного обеспечения самого захудалого района города, запаршивленного замшевшими хрущёвками, который они брезгливо начинали и откладывали бессчётное количество раз, поддался сразу и к семи часам был готов вчерне. Даже расходиться не хотелось, но надо: через час – святая святых – тренировка. Особенно радовался Валёк, который вдруг увидел в баламутах, лодырях и болтунах настоящих учёных-проектировщиков, которым всё под силу, когда они сплочены в единый коллектив, где каждый, включая руководителя, дополняют друг друга. И больше всех ему нравился Викентий Алексеевич, успевавший, когда надо, подсказать, подправить, настоять на своём и свою часть работы сделать. И такого делового, неназойливого, умеющего и согласиться, когда нужно, и возразить, когда следует, хотели отправить в отставку! Валёк не стал бы особенно горевать. Но, то было утром и после вчерашней пьянки, а сейчас он вдруг понял, что наука – не производство и не делается планово, с 9-ти до 6-ти, она реализуется рывками, по наитию и настроению, когда на всех накатит, и это уже нравилось. Нравился свободный труд, свободное творчество без подневольного понукания «давай-давай!». Он рассчитывал, что останется в этой шарашке максимум до осени, пока успокоятся родители, оборзевшие от того, что их любимое чадо не захотело поступать на юрфак и вообще никуда не захотело. Теперь-то он твёрдо решил, что станет таким, как Викентий, работать и жить так, как они, и вместе с ними, не подчиняясь выдуманным правилам приличных людей.
А эталон жизни юношей, запутавшихся на извилистых тропах жизни, как попало протоптанных родителями, ворвался к себе в пенал, побросал в дорожную сумку спортформу, подержал в руках кусман колбасы и обрезок батона и с сожалением отправил назад, в холодильник. Ловко перебирая сильными ногами футболиста, пружинисто скатился с лестницы на улицу и упругим спортивным шагом рванул на стадион, чтобы заранее встретиться с топ-мастером и в деталях обсудить повестку мастер-класса. По дороге не забыл заскочить в магазин и, пробежав глазами туда-сюда по искрящимся рядам разнокалиберных бутылок, украшенных завораживающими этикетками, скрывающими одно и то же пойло, выбрал солидную «Столичную», брезгливо передёрнул плечами, небрежно всунул в сумку и помчался на рандеву.
Мастеровитый наставник молодых спортсменов уже ждал на скамейке, отмахиваясь веткой от комаров, унюхавших сладковато-гнилостный запах просивушенных пор кожи и стремившихся сломя хобот надраться наркотической кровью.
- Принёс?
Викетний Алексеевич, заискивающе улыбаясь, подал выуженную из сумки деликатесную отраву. Репоголовый молча принял, повертел в руках, прочитал этикетку, близоруко отставив посудину на вытянутых руках.
- Мог бы и не тратиться на такую, - выговорил, брюзжа, - сразу видно, что ничего не петришь в этом деле, - попенял врождённому алкашу. – Знать надо, что чем дешевле, тем забористее, - и это было первое правило мастер-класса. С хрустом свернул пробку, поболтал прозрачную, словно только что из родника, влагу.
- Будешь? – предложил, не жмотясь.
- Нет, нет, - отшатнулся поднадзорный алкаш, - тренировка ведь.
Топ-мастер иронически хмыкнул и отбулькал прямо из горла в горло почти четверть.
- Сто грамм допинга никогда не помешает, - выдал он второе правило мастер-класса. – А где остальные? – он икнул и вытер мокрые губы тыльной стороной ладони.
- К восьми будут, - извиняюще пообещал Викентий Алексеевич.
- А ты кто у них?
- Директор, - замявшись, сознался Викентий.
- С жиру, значит, бесишься? – точно определил спорт-психолог.
- Вроде так, - не стал отрицать покрасневший как поросёнок жирный директор.
Мастер оценивающе оглядел габариты директорских телес и сделал неутешительный вывод:
- За сезон лишок не сбросишь.
- У нас в сентябре спартакиада, - намекнул о крайнем сроке огорчённый Викентий Алексеевич.
- Постараемся, - пообещал тренер, опасно качнувшись на неустойчивой скамейке без спинки.
- А что у нас будет сегодня? – поспешил Викентий Алексеевич перевести разговор на профессиональную тему, с ужасом видя, что наставник вот-вот свалится и на этом мастер-класс закончится, не начавшись.
- Не боись, всё будет окейянно, - пообещал окосевший топ-мастер, - и та-ак-к-тика… - он опять громко икнул, - будет, и практикум проведём что надо, - и в подтверждение слов вихляющейся рукой спрятал початый бутылёк под скамейку у ножки.
Наконец-то, стали подходить спортсмены. Оживлённо переговариваясь и привычно подтрунивая друг над другом, они с подозрением вглядывались в ожидавшую парочку.
- Что, у нас сегодня сначала будет второй тайм? – ехидно поинтересовался бывший прокурор.
Стараясь не встречаться ни с кем виноватыми глазами, исполнительный директор показал рукой на качающуюся спортивную фигуру:
- Вот, товарищ… - а как зовут товарища, не знал, - …мастер спорта по футболу… - после такой громкой маркировки безымянного товарища можно и посмотреть в глаза заинтригованных начинающих футболистов, - …любезно согласился рассказать нам о наиболее эффективных тактических схемах игры и покажет… - Викентий Алексеевич запнулся, не очень надеясь на практическую часть мастер-класса, - …основные технические приёмы владения мячом.
Скупо представленный мастер опасно качнулся вперёд, но сумел выпрямиться и тяжело махнул рукой, проваливаясь одним боком.
- Садись, где стоишь, - милостиво разрешил подержанным юношам. – Футболист должен беречь свой рабочий инструмент, - он вяло дрыгнул ногой, чуть не завалившись назад, - и садиться, когда и где возможно, - и это было уже третье правило мастер-класса. Когда же все уселись, ухмыляясь в ожидании спортхохмы, топ-мастер вдруг ни с того, ни с сего закричал, озлобясь: - Никаких таких такти-ик! – икнул в рифму. – Заучите одну и делайте автоматом! – Он уселся поудобнее и потвёрже, опираясь на расходящиеся в коленях ноги. – Вот, глядите, - и мастер вытянул для обозрения качающуюся вверх-вниз правую руку с растопыренной грязной ладонью. Не сумев придать конечности достаточную жёсткость, он приказал сидевшему ближе всех Царевичу: - Придержи!
- Чего придержать? – не понял Иван.
- Чаво, чаво! Деревня! – ловко подсёк недогадливого Царевича мастер. – Не чаво, а демонсра… - запнулся в длинной обводке, потеряв мяч, - демонсрат… - запутался в финтах, - демонстра…ционное… - обрадовался, вырвавшись на ударную позицию, - пособие, ясно? Ну?