— Переселенский, зайди ко мне.
И когда он заходил, Алексей Федорович запирал дверь, садился не за стол, а рядом в кресло и совсем по-свойски спрашивал:
— Ну, что там новенького в части анекдотов?
Аркадий Матвеевич рассказывал какой-нибудь анекдот и Голова хохотал, хлопая его по ноге, и сквозь слезы кричал:
— Ну, Переселенский, с тобой помрешь!..
Это были сладостные минуты.
Давно известно, что анекдоты очень сближают подчиненных и начальников, поэтому Переселенский старался всегда иметь в запасе свежий анекдот и во имя этого даже угощал изредка пивом Циника — у того их всегда было полно.
Аркадий Матвеевич знал, что Голова получил новое назначение, работает И. О. заведующего Коммунальным отделом, однако сам звонить ему не решался, понимая, что у Алексея Федоровича запарка, приемка дел, и ему не до того. Звонок по телефону его очень обрадовал; как-никак за плечами целый год совместной работы: совещания, квартальные отчеты, борьба с врагами народа, капитальный ремонт… Голос у Алексея Федоровича был, как всегда, громкий, так что дрожала мембрана, с небольшой хрипотцой.
— Как жизнь, Переселенский?
— Хочу уходить, Алексей Федорович.
— Почему так? Новое начальство не нравится?
— Чувствую, что не сработаюсь, Алексей Федорович.
— Затирают?
— Без вас трудно, Алексей Федорович… Не тот размах. Никто не нацеливает, не дает руководящих указаний, за шесть месяцев — одно собрание.
И слушая сейчас Аркадия Матвеевича, можно было подумать, что это говорит, хотя и простой, но несомненно честный, искренний человек, беспокоящийся о судьбе своего учреждения.
— А ты что вечером делаешь? — спросил вдруг Голова.
— Ничего, — быстро ответил Аркадий Матвеевич, почуяв, что у бывшего начальника есть какое-то дело к нему.
— Может, зайдешь вечерком?
— С удовольствием, Алексей Федорович.
Встреча бывших соратников хотя и проходила с присущей им скромностью, но была глубоко волнующей и свидетельствовала о том, что работа в засекреченном учреждении оставляет надолго след в сердцах его сотрудников. Гостеприимнейшая Мария Ивановна сделала пельмени, Аркадий Матвеевич принес с собой импортный коньяк, который был добыт на основании экономического закона о взаимозависимости между отдельными отраслями народного хозяйства. Розалия Марковна передала два билета в театр директору рыбного магазина, директор подбросил килограмм зернистой икры кассиру городской железнодорожной станции, кассир устроил билет в Москву уполномоченному райторготдела, уполномоченный помог приобрести две пары безразмерных носков администратору гостиницы "Периферийск", администратор дал номер находящемуся в командировке дегустатору из Тбилиси, дегустатор извлек из загашника импортный коньяк, который и попал к Розалии Марковне, замкнув, таким образом, круг.
Мария Ивановна не принимала участия в банкете. Стол был накрыт на два куверта. После первых приветственных слов и восклицаний перешли к мемуарной части: Аркадий Матвеевич вспоминал те счастливые дни, когда он подвергался руководству со стороны Алексея Федоровича. С каждой новой стопкой историческая роль товарища Головы вырастала так, что к двенадцати часам ночи он оказался основоположником большинства современных наук.
— Я вам горяченьких подложу, — время от времени говорила Мария Ивановна, принося пельмени. Аркадий Матвеевич вскакивал и целовал ей руку, а Голова хохотал и кричал:
— Ты у меня жену не отбивай, Переселенский!
Юмор вращался вокруг вечной темы об ухаживании за чужими женами. Когда Аркадий Матвеевич слишком тщательно целовал ручку, Мария Ивановна тоже шутила, говоря:
— Я все расскажу вашей жене, Аркадий Матвеевич.
— К вам она не ревнует, — отвечал Переселенский, не греша против истины, так как Розалия Марковна действительно не смогла бы ревновать мужа к женщине не их круга.
Когда, отвалясь на спинки стульев, они закурили, Аркадий Матвеевич без всякого предисловия, не переводя дыхания, рассказал анекдот:
— Муж уехал в командировку, а к жене пришел хахаль. И только они сели за стол выпить-закусить, возвращается муж. Ясное дело, жена испугалась, туда-сюда, что делать?.. Хахаль прячется в шкаф, а муж входит, оказывается, он забыл дома шляпу и вернулся за ней… Ну, туда-сюда, ищет ее всюду, где можно: на вешалке, в ящике стола, на стульях, даже под столом. Ищет и приговаривает: "Тут ее нет… тут ее нет… тут ее нет…" Потом открывает шкаф, а там стоит человек с пистолетом в руке. Тогда муж говорит: "И тут ее тоже нет"… Про шляпу-то… И закрывает шкаф…