Старику стало тяжело стоять, и он прилёг, не заметив ни высоты кровати, ни узкого бортика, через который он перевалился. Сразу пришло спокойствие, какого не было уже несколько дней — густое, как шерстяное одеяло. Он закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом спокойствии. Сон, как тихая река, унёс его прочь. Но вскоре оборвался. Тело затекло, тесная одежда давила, словно чужая. Попытался пошевелиться, но руки и ноги не отвечали. С усилием он приоткрыл один глаз. Вместо потолка — верхушки деревьев. Тёмные, голые, врезавшиеся остриём в бледное небо, они стояли неподвижно. Вороны прорезали воздух своими скрипучими голосами. Потом он увидел его. Парень, который мгновение назад выбегал из квартиры, теперь стоял прямо перед ним. Лицо бледное, взгляд испуганный. Он смотрел на старика так, будто видел не человека, а само воплощение ужаса.
Старик хотел закричать, но голос сорвался. Остался только шёпот, едва слышный, как дыхание тихого зимнего ветра:
— Помоги…
И этот шёпот, слабый и отчаянный, повис над кладбищем, смешался с криками ворон и холодом зимы. А затем растворился в воздухе, пока не исчез окончательно в пустоте неба.
Конец